Дневник убитой женщины - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 145

— Чтобы я убила больную девочку? За кого вы меня принимаете? Она мне в дочки годится.

Внезапно она охнула и, кое-как вытерев слезы двумя быстрыми движениями, подалась вперед к полковнику. Между ее раскрасневшимся заплаканным лицом и лицом Гурова и голубь бы не протиснулся.

— На ночь убийства у меня алиби, — радостно выдохнула Швецова. — Я вспомнила, что выходила из комнаты и по пути в уборную нечаянно разбудила соседку. Это было в час ночи.

— Соседка подтвердит ваши слова?

— Не знаю, — честно сказала домработница. — Она была спросонок, в общаге темь стояла. Галя могла не рассмотреть, кто рядом ходит. А если и рассмотрела, то потом заспала и забыла. Но что, если гипноз применить? Под гипнозом она непременно вспомнит, да?

В словах Швецовой звучали мольба и отчаяние. Нет, она точно не стала бы далее утаивать, что взяла документы из вредности. Если предъявить человеку серьезное обвинение, то обычно легче получить от него признание в мелких правонарушениях.

— Честно скажу, вы произвели на меня впечатление порядочного, честного человека, Виолетта Витальевна. — Гуров опять глядел на дорогу. — Мне неприятно подозревать вас в преступлении. Я более чем уверен, что вы никогда никого в жизни своей не убивали…

Вновь обливаясь слезами, она лихорадочно закивала.

— …Поэтому я вынужден спросить еще раз: вы взяли те бумаги? — Он выжидающе заглянул ей в глаза и пообещал: — Если вы просто хотели насолить этой фифе, то я помогу замять дело. Выйдете сухой из воды без последствий. Мне убийство надо расследовать, а не бумажки искать, вы же понимаете. Ведь понимаете?

— Конечно, понимаю. Но это правда не я. Я бы призналась. Не знаю, кто взял бумаги.

— Мог ли взять файл кто-то другой? Скажем, Марина Казарновская забрала у своего юриста документы и забыла об этом предупредить.

— Нет-нет…

— Калугины?

— Они ни разу не заходили в гостевой домик, пока там жила Коменчук.

— Бывший Марины, Даниил Казарновский?

Женщина усиленно замотала головой и затем, заикаясь, проблеяла «не-е-ет». Почему она запнулась на имени Даниила? Быть может, видела его рядом с гостевым домиком? Фифа-юрист Коменчук описала Казарновского как редкостного негодяя, который спит и видит, как бы разорить бывшую, не брезгуя в средствах. Он желал пообщаться с дочерью, чудом выжившей в лапах маньяка-похитителя, но Марина пресекла все попытки. Ненависть к бывшей должна была вспыхнуть с новой силой, сделаться испепеляющей, как вспышка ядерного взрыва.

Легко вообразить, как Даниил следит за домом Марины и замечает Коменчук с полным кейсом документов. Тогда Казарновский прокрадывается в гостевой домик и похищает один из файлов, чтобы выяснить, как идут дела у бывшей и чем ей можно навредить. Например, получить контакты и реквизиты контрагента, чтобы сорвать сделку. Как на грех, похищенные документы не касались фабрики «Сладобрея», но это неважно.

Наверное, Швецова по каким-то причинам подозревает Казарновского в краже бумаг, но боится обвинять его голословно, иначе давно бы указала на Даниила, чтобы снять с себя подозрения. «Значит, у меня еще один повод потолковать завтра с Казарновским», — подумал Гуров и спросил Виолетту:

— Отвезти вас обратно к Снятковым или сразу домой?

* * *

Ночная темнота за окном сгущалась. Мария лежала не шевелясь, ее дыхания почти не было слышно. Но за годы семейной жизни Гуров научился безошибочно узнавать, когда жена спит, а когда нет. И сейчас она пока еще не уснула. Просто замерла, смотрит на мужа, почти не мигая, и крутит в голове какую-то назойливую мысль.