Кровный омут - Наталия Лирон Страница 16

Приятный сонный туман окутывает голову, и поза уже не кажется неудобной. Я уговариваю сердце сдаться, не бороться, поддаться милосердной руке спасительного холода, нежно поглаживающей и убаюкивающей мою жизнь.

«А я прыгнул сегодня двойной аксель!»

«Убери сковородку с плиты, масло горит!»

«Рядом с московской квартирой есть хорошая гимназия».

«Тебе бросать фехтование никак нельзя, Соня».

«Давайте все домой… ужинать!»

«Скоро приеду».

«Люблю».

«Подожди нас».

«Уже завтра!»

Обрывки слов все короче и лепятся в бесформенный ком прошлой жизни. Этот ком растворяется в дрожи запоздалого январского рассвета, все боли отступают, становится хорошо и лениво…

Тридцать лет назад

— Не спать, Решетникова! Не спать! – рассердился Вадим Петрович, заметив, как Каринка мастерски нанесла мне укол.

Я раздраженно подняла щиток:

— Да я…

— Все, Сонь, все, – он отмахнулся, – флаконд никуда не годится, опоздала. И что за ноги? Что за ноги? Для того чтобы правильно работать руками…

— …нужно правильно поставить ноги, – повторила я заученную фразу. – Вадим Петрович, я же… – Мне хотелось оправдаться.

Но тренер уже отвернулся, улыбаясь и кивая Карине:

— Молодец, Галкина, растешь на глазах!

— Да блин! – Я сжала зубы, досчитала до трех и довольно громко сказала: – Вадим Петрович, можно еще один бой? Пожалуйста.

Он повернулся, поправил очки на переносице:

— Иди, Соня, отдыхать. Ни на одних соревнованиях тебе не дадут второго шанса только потому, что ты захотела или попросила. Иди-иди. И на вечернюю тренировку не ходи – подумай о смысле жизни, поняла?

Ничего не было хуже, чем отстранение от тренировок. Ничего.

Я гневно посмотрела на темноволосую невысокую Карину. На самом деле я злилась не на нее, а на себя – руки-крюки, ноги – будто не свои. Что со мной не так? Понятия не имею.

Тренер на меня не сердился, он просто обо мне забыл, переключив внимание на кого-то более успешного. И от этого я злилась еще сильнее.

— Да, Вадим Петрович, – опустила я голову, – я соберусь.

Но он уже смотрел на Карину:

— Следующий с Кучмаковой. Оля, готовься… – потом снова глянул на меня несколько удивленно – дескать, что я тут еще делаю, раз мне велено было отправляться восвояси.

И я, съежившись под его взглядом, молча удалилась.

Настроение было препоганое. Быстро переодевшись, я вышла из зала и пошла к морю – благо, было недалеко. Хотелось забрести куда-нибудь в тень и просто посидеть немного в тишине, отдышаться.

На пляже было полно народу: объемные тетушки переваливались розовыми телами, ребятня плескалась у самого берега, мужчины заплывали за буйки, молодые мамаши жевали чебуреки… Я выглядела нелепо среди этой полуголой разномастной толпы – в спортивных штанах с чехлом на плече. Но на меня особо никто не обращал внимания.

Я шла дальше – к небольшому уступу в скале, куда почти никто не добирался, где было неприветливо и каменисто. Нужно было перескочить несколько раз с камня на камень, чтобы добраться до утеса. Для меня это было легко.

Быстро перепрыгнув все камни, я оказалась возле скалы и, предвкушая возможность побыть наедине, схватилась руками за небольшой выступ и подтянулась, чтобы залезть на большой камень и спрятаться в расщелине утеса.

— Ч-черт! – Я замерла. Оказалось, что я тут не одна – сидя прямо на камнях, миловалась парочка.