Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 164

Мысли снова вернулись к украденному «Нишики». Жизнь становилась все хуже и хуже. Насильник из Саут-Хилл держал ее домашних в постоянной нервозности, совсем недавно она сама получила в общей сложности четырнадцать непристойных телефонных звонков. Теперь еще и украденный велосипед. Она поклялась, что сегодня его найдет.

Она бежала по полоске земли между водой и Ап-Ривер-драйв. Справа с шумом проносились машины. Рыбак бесстрастно сидел на складном парусиновом стуле. Она посмотрела на часы, чтобы убедиться, что успеет вернуться и переодеться к церкви. Ее семья не одобряла поклонение Богу в спортивных штанах.

Впереди показалась похожая на мавзолей громада здания «Вашингтон Уотер Пауэр», а также бегущий навстречу молодой человек – примерно в восьмидесяти метрах от нее. Когда он пробирался через зону нависающих деревьев, она заметила, что он не пытается свернуть с тропы. В эти дни большинство мужчин старались обходить бегуний стороной. Она сказала себе, что беспокоиться не о чем: рядом дорога, в пределах досягаемости крика полно людей.

Мужчина приблизился. Ростом около 182 см, среднего телосложения, с каштановыми волосами, тяжелой челюстью, гладко выбритый. На нем были джинсы, светло-голубой спортивный топ с белой полосой и очень темные солнцезащитные очки. Когда он оказался в двух-трех метрах от нее, руки его потянулись к промежности. Она резко затормозила на коре. Сначала ей показалось, что он держит свой пенис, но потом она увидела, что эта штука слишком велика – длинная, толщиной с кулак. Она сказала себе: «Фу!» – и вышла на Ап-Ривер-драйв.

Улица была пуста – ни одной машины в обе стороны.

Мужчина направил эту отвратительную штуку на нее и сказал:

— Смотри, как я сейчас эякулирую!

Его необычный выбор слов и хриплый голос производили жуткое впечатление.

— Покажи мне свою мохнатку, – крикнул он. – Ты смотришь на меня? Стой, смотри!

Она пробежала почти квартал, сдерживая тошноту. Ей показалось, что разверзлась земля и из нее вылез огромный червь, олицетворяющий все мировое зло. Оглянувшись, она увидела, что он все еще стоит на том же месте, с угрюмым выражением лица, словно надеясь, что она передумает и присоединится к его тошнотворной игре. Что-то в его позе подсказало ей, что он маменькин сынок, слабак.

Она развернулась и побежала к нему, крича:

— Держи его! Держи его!

Он бросился бежать. Она гналась за ним около сотни метров, пока он не пересек пустое поле размером в несколько городских кварталов, направляясь к железнодорожным путям ниже гребня холма на северном склоне речной долины. Она поняла, что никогда его не догонит: она бегунья на длинные дистанции, а не спринтер.

Со стоянки дома престарелых с грохотом выехала старая машина, и она подбежала к водителю. У него были бледно-голубые глаза и озабоченный взгляд. Рядом сидела светловолосая женщина, а сзади – ребенок лет двенадцати.

Она подняла палец в сторону убегающей фигуры.

— Он обнажился, – сказала она, и по ее лицу потекли слезы ярости. – И он хотел, чтобы обнажилась я!

— Идите в дом престарелых, – твердо сказал мужчина. – Мы о нем позаботимся.

Уильям Фэрфакс, сорокаоднолетний глубоко уверовавший христианин и бригадир службы по уходу за городскими парками, возвращался вместе с женой Кэти и дочерью Брендой после воскресного визита в дом престарелых «Ривервью Террас».