Смертельный след - Андреас Грубер Страница 177

— Самое раннее – завтра, – сказал Кинтана, садясь за стол и наклоняясь к телефону. – Я сделаю все возможное.

— Хорошо, спасибо, – пробормотал Дромайер. – У нас остается всего один день до начала.

Кинтана бросил на Снейдера вопросительный взгляд.

— Но все уже началось, – возразил он. – Эти взрывы в Берлине и других городах…

— Это было лишь прологом, предупреждением, – пояснил Дромайер. – С тех пор полиция приведена в состояние наивысшей готовности. Тысячи сотрудников ведут расследование по всей стране.

Кинтана нахмурился.

— А зачем вообще было сделано это предупреждение?

Снейдер бросил окурок в стаканчик. Он понял, к чему клонит Кинтана.

— Хороший вопрос. Пока что все, чего они добились, – это ужесточение мер безопасности в Германии.

— Именно, – сказал Кинтана. – Разве это разумно с их стороны?

— Мы тоже задаемся этим вопросом, пока безрезультатно, – ответил Дромайер. – Комиссар Кинтана, поторопитесь с расследованием – Снейдер нужен нам дома. И, Снейдер, ведите себя прилично, ради всего святого! Мне пора на совещание.

— Adiós![43] – Кинтана потянулся через стол, закончил разговор и убрал телефон.

— Мне нужно отсюда выбраться, – сказал Снейдер хриплым голосом.

Кинтана встал и кивнул:

— Я знаю, но, к сожалению, убийство Рамоны не единственная наша проблема. Нам еще нужно найти убийцу мужчины с пляжа.

Снейдер насторожился.

— Его убили?

Кинтана снова кивнул:

— Мы обнаружили явные признаки борьбы…

Глава 80

Леа сидела в вагоне-ресторане французского поезда, который, следуя из Лиона, как раз пересекал границу со Швейцарией.

Было почти десять вечера, и примерно через пятнадцать минут она должна была достичь южной оконечности Женевского озера и в Женеве пересесть на поезд Швейцарских федеральных железных дорог, идущий через Берн в Цюрих. Этот путь – через всю Швейцарию до Австрии – был самым критическим отрезком всей поездки, ведь именно здесь она сначала покидала ЕС, а затем вновь в него въезжала.

Напряженно Леа смотрела на монитор над головой. Еще четырнадцать минут до Женевы.

— Нервничаешь? – спросила Камилла.

— Нет, – солгала она.

Говорить особенно тихо не было нужды, так как за последние четверть часа вагон-ресторан почти полностью опустел, остались лишь две пожилые дамы. И Леа было все равно, что подумают эти женщины, игравшие в карты и оживленно болтавшие на швейцарском диалекте.

Несмотря на пустой вагон, она так разложилась за столиком на четверых – кофейная чашка, тарелка с пирожным, журналы, салфетки и поясная сумка, – что ни у кого не возникло бы желания подсесть к ней.

Если она сосредотачивалась, то, несмотря на ярко освещенный вагон, сквозь собственное отражение в окне могла разглядеть пейзаж, проносящийся мимо. Леа подперла подбородок ладонью и прижалась носом к холодному стеклу.

За деревьями, полями и лесами время от времени появлялся берег Роны, вдоль которого тянулись рельсы. Вдали темнели горы – она узнавала их лишь потому, что на склонах, ведущих к вершинам, светились огни отдельных домов.

Она покосилась на дверь в соседний вагон, затем снова взглянула на монитор. Еще тринадцать минут.

– Не будь такой напряженной.

— Я не напряжена.

– Меня не обманешь. Расслабься! Для въезда в Швейцарию тебе не нужна виза, только действующий документ.

— А если будет выборочная проверка документов, и они по какой-то причине зарегистрируют мой паспорт?