Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич Страница 18

Он взялся за телефон и назвал оператору ее номер в доме с меблированными комнатами. Потом ему всегда приходилось ждать, пока хозяйка кричала с первого на четвертый этаж, призывая ее спуститься. Он так часто проделывал этот трюк, что знал, насколько затянется ожидание. Он отошел от аппарата и пошел к пальто за сигаретой. Увидел третий, невскрытый конверт в боковом кармане. Вытащил его, рывком открыл.

Выпал билет малинового цвета. Ничего другого в конверте не было. «Театр „Элгин“. Ложа A-1. Действителен только на вечерний показ во вторник». Это сегодня. «$3,30», значилось в уголке. Не может же он быть действительным, должно быть подделка. Он все вертел и вертел билет, но никаких признаков мошенничества на нем не обнаруживалось, никаких требований дополнительной оплаты. Он был подлинным. Кто ему такое мог прислать?

В телефонной трубке зазвучал скрежет металла. Митчелл вернулся к аппарату.

— Спускается, – заявила хозяйка Мейбл поверх «шлеп, шлеп, шлеп» на заднем плане. Она всегда выходила в расстегнутой, хлюпающей обуви.

— Простите, – жестко сказал он, – номером ошибся. – И повесил трубку.

Он начал собираться. Телефон зазвонил, когда он дошел до стадии приглаживания волос. Мейбл.

— Митч, это ты мне только что звонил?

— Нет, – безжалостно соврал он.

— Ну что, вечером увидимся?

— Ой, нет, – притворно протянул он. – Я валяюсь в постели с гриппом.

— Зайти к тебе, посидеть с тобой?

— Нет, не надо, – поспешил вставить он. – А то подхватишь заразу и на неделю лишишься зарплаты. – Он отключился, прежде чем она успела бы извести его дальнейшими проявлениями ненужной доброты.

Добравшись до «Элгина» и предъявив билет, он был практически уверен, что билетер развернет его на входе. Вместо этого сотрудник принял билет и даже пропустил его с особенным почтением, ведь это было место в ложе.

Получается, билет действительный, в этом сомнений не оставалось. Но кто его прислал ему? Будут ли его ждать там? Предположим, это несколько человек, тогда как он поймет, от кого билет?

В ложе никого не было, с тайным разочарованием обнаружил он, когда его туда провел служащий. Ложи представляли собой группки по четыре кресла, перегородками отделенные от соседей по бокам и на балконе позади. Здесь было больше уединения, чем где-либо в зале, даже в сравнении с бенуаром.

Ему казалось забавным сидеть в одиночестве с тремя пустыми креслами вокруг, и он все присматривался, не идет ли кто-то к нему. Даже отчасти ожидал момент, когда билетер постучит его по плечу и заявит, что произошла ошибка и ему надлежит уйти, что внизу, у касс, появился кто-то с его билетом. Однако ничего подобного не произошло. Остальные кресла в первом ряду балкона постепенно заполнились, но никто даже близко не подошел к местам по центру – лучшим из всех. К началу увертюры, когда потушили свет и зрители провалились в синюю мглу, три кресла так и оставались незанятыми, словно их специально выкупили заранее, чтобы убедиться, что они останутся свободными.

Начался спектакль, и по мере того, как возымели действие чары притворства, Митчелл потихоньку позабыл о странных обстоятельствах, которые привели его сюда, и поддался магии театра. И вдруг – он не смог бы сказать, в какое точно мгновение первого действия она появилась, – рядом с ним уже кто-то сидел. Никакого предупреждения, ни лучика фонарика билетера, ни шелеста платья. А если такие знаки и были, он их пропустил.