Маневр пустого города - Юнь Хуянь Страница 184

«Пи-и-ип, пи-и-ип, пи-и-ип», – сигнал тревоги становился все громче. Будто бы взывал о помощи вместо девочки, которая уже не могла кричать.

Как же быть? Что же делать?!

Выступивший на лбу пот жег рану, стекал на веки и застилал глаза. Чжоу Юнь сердито помотала головой, чтобы стряхнуть его. В этот момент ее взгляд упал на лежащую в баке для медицинского мусора только что удаленную интубационную трубку…

Пожалуй, стоит пойти испытанным путем – снова провести интубацию трахеи и восстановить подачу кислорода.

Она вынула из подкатной тумбы новую трубку номер шесть. В экстренной ситуации не было времени пользоваться ларингоскопом, чтобы обеспечить идеальный обзор – оставалось вести трубку вниз от голосовой щели, полагаясь на опыт. Лицо Ван Чжу, «к счастью», все еще оставалось распухшим, и рот был широко распахнут, но в тот момент, когда Чжоу Юнь наклонилась и завела трубку в рот Ван Чжу, она остолбенела от удивления.

Она никак не могла предвидеть, что из-за судорог рана от трахеостомии разойдется. Когда девочка выгибала шею, края раны надрывались все больше, и кровь заполнила ротовую полость. Во рту образовался целый пруд густой крови, и абсолютно невозможно было разглядеть, где там на его дне находятся голосовые связки!

Стоявшая рядом Цай Вэньсинь тоже увидела эту картину и, хотя она была уже в годах, жалобно заплакала и сразу крепко зажала рот рукой, чтобы звуки рыданий не вырвались наружу.

Мама Ван Чжу поняла: ее дочь уходит…

Глядя, как движения ее дочери постепенно затихают, она залилась слезами и грохнулась на колени возле Чжоу Юнь, начав колотить об пол своей давно не мытой и растрепанной головой:

— Доктор, я вас на коленях умоляю, спасите мою дочь! Ей всего девять, спасите ее, спасите, я знаю, вы сможете, вы непременно сможете…

Спаси Юань Юань, спаси мою дочь, спаси ее, я знаю ты сможешь, ты непременно сможешь…

Две матери, две мольбы. В глазах у Чжоу Юнь снова помутилось.

Она сжала зубы и смахнула слезы рукавом. Отравитель, смерть и вся прочая нечисть, мечтающая отобрать у матерей их детей, – да пропадите вы все пропадом!

Чжоу Юнь сжала интубационную трубку и ввела в рот Ван Чжу.

Загнутый передний конец трубки стремительно, как атакующая рыбу олуша, пронзил поверхность озера крови и скользнул вниз, направляемый пальцами Чжоу Юнь.

Она помнила, что в прошлый раз конец трубки находился на уровне Т1, поэтому ввести ее нужно было сантиметров на двадцать, затем заполнить манжету пятью миллилитрами воздуха и присоединить к аппарату ИВЛ. В недавно заполненной шумом и гамом палате повисла тишина – все затаив дыхание наблюдали за Чжоу Юнь, точнее, за движениями ее рук, спасающими жизнь, свободными и легкими, как плывущие облака и текущая вода.

«Пи-и-ип, пи-и-ип, пип…»

Когда сигнал тревоги внезапно оборвался, все, словно очнувшись, обнаружили, что, судя по цифрам на экране монитора, жизненные показатели уже пришли в норму или постепенно к ней возвращаются.

Чжоу Юнь приложила фонендоскоп к тихонько вздымающейся груди Ван Чжу, прослушала ее легкие и сердце, а потом велела стоящей рядом Цай Вэньсинь:

— Сделай ей укол лидокаина, чтобы уменьшить бронхоспазм!

Чжоу Юнь помогла подняться стоявшей на коленях матери со словами:

— Теперь с ребенком все в порядке.

Затем она пошла к выходу из палаты.