Рука на Стекле - Джон Гришем Страница 19

— Горячий чай помогает, — бросил Мэтью.

Сандра смотрела на белый шрам на его правой ладони.

— Ему чай не поможет.

Мэтью медленно повернулся. Выцветшие глаза. Он промолчал, повел плечом. Сандра развернулась и ушла.

Ребёнок не сменил позу. Дыхание участилось. Сандра села рядом, взяла его за руку. Горячие, сухие пальцы. Под тонкой кожей на запястье бились синие жилки. Красная нитка в три витка впивалась в отёк.

— Я здесь.

Он не шевельнулся. Сандра считала вдохи, сбилась, начала сначала.

Брезент качнулся. Вошла Лиз.

— Нужно позвать помощь.

Сандра не отрывала взгляда от детских жилок.

— Кого? Лес не кончается. Мы не знаем дорогу.

Лиз тяжело дышала.

— Мы должны попытаться.

— Пойти в лес и надеяться выйти к дороге? Нести его на руках?

Лиз сжала кулаки, костяшки побелели.

— Нельзя сидеть.

— Мы держим его. Это всё, что мы можем.

Сандра подняла голову. Челюсть Лиз была стиснута, в глазах — злая паника.

— Выйди, — сказала Сандра. — Я позову.

Лиз не двинулась.

— Ты не позовёшь.

Сандра промолчала. Лиз резко развернулась и вышла.

Пальцы ребёнка дрогнули. Слабо, без силы сжаться.

— Тихо.

Вошёл Мэтью с горячей кружкой. Пар таял в сыром воздухе. Он поставил её у изголовья.

— Пей

Губы ребёнка потрескались, глубокие белые борозды без крови.

— Он не может, — сказала Сандра.

Мэтью смотрел, как редеет пар.

— выпей пока не остыл, — повторил он тихо, в пустоту.

Сандра посмотрела на его шрам.

— Выйди.

Он ушёл. Сандра взяла кружку, прижала к детским губам. Керамика обожгла сухую кожу. Чай не пролился внутрь, остался на губах влажной плёнкой.

— Пожалуйста.

К вечеру жар ушёл глубоко в кости. Сандра сидела у входа. Костёр не грел. Мэтью застыл у холодной плиты. Лиз мерила поляну шагами. Анна держала на коленях иглу. Марта стояла у ручья с кружкой, то и дело оборачиваясь к палатке.

Лиз остановилась посреди поляны.

— Ты вообще искал?

Мэтью не шевельнулся.

— Что?

— Лекарства. Коренья. Хоть что-то. Ты ходил в лес?

Ветер качнул сухую ветку.

— Я не искал.

Лиз шагнула ближе, её тень накрыла его спину.

— Почему?

Он медленно повернулся. Посмотрел на её сжатые кулаки, на въевшуюся под ногти грязь.

— Если я пойду искать... — голос сорвался. — Мне придётся признать, что он умирает. А если он умирает по-настоящему... значит, я должен был что-то сделать раньше.

Он уставился на холодную плиту.

— Я только и умею, что ставить чайник.

Кулаки Лиз дрогнули, пальцы разжались.

— Ты не виноват, что он заболел.

— Я знал. Знал, что кто-то умрёт. И прятался.

Мэтью сжал ручку чайника так, что побелели костяшки.

— Она пошла к ручью. Я сказал: подожди, я налью. Поставил кружку на пень. Ждал. Искал через час. Нашёл только кружку. С трещиной по ободку.

Анна подняла голову. Марта обернулась от ручья.

— Я не пошёл сразу, — выдохнул Мэтью. — Я выбрал чайник. И теперь не могу идти в лес. Потому что если пойду сейчас — значит, тогда я не захотел.

Лиз шагнула к нему, но замерла.

— Ты не чайник выбирал, — бросила она. — Ты выбирал не видеть. И сейчас ты не можешь спасти мальчишку, потому что это значит признать, что бросил её.

Она ушла в палатку.

Сандра смотрела на его опущенное плечо, на белый шрам в сумерках.

— Ты делал то, что умел, — тихо сказала она.

Мэтью не обернулся.

— Это одно и то же.

Ночь упала быстро. Костёр догорел до углей. Сандра сидела в палатке, держа руку ребёнка. Дыхание частое, поверхностное.