Мимо открытых окон - Брин Гринвуд Страница 2

Зажимая ладонью рот, я прошаркала в выложенную желтой плиткой ванную с сантехникой персикового цвета. На обоях красовались тропические цветы с прячущимися тут и там розовощекими неразлучниками. Встав на колени перед унитазом, я мысленно составила опись того, что находилось в поле зрения. Потрескавшийся кафель на стене, раскрошившийся цемент между плитками на полу, протершийся до меди хром на ручке спуска. Все старое, но чистое. На бачке стоят в ряд полноразмерные бутылочки со средствами для душа. Значит, не отель.

В конце концов меня так и не вытошнило. Также я не вспомнила, где нахожусь. Вымыв руки, я попила из крана: меня мучила жажда. Потом снова направилась в комнату, чтобы взять телефон. Только вот моей сумки с мобильником и ноутбуком нигде не наблюдалось. Под гул головной боли я попыталась мыслить логически. Отсутствие сумки означало отсутствие телефона, а также бумажника, паспорта и денег, которых и так кот наплакал. Я села на край кровати, пытаясь припомнить, что случилось после появления Райли, но остаток того дня тоже тонул в тумане.

Когда ноющая головная боль стала стихать, растерянность превратилась в тревогу. Я проверила все выдвижные ящики в комнате, предположив, что сумка может быть в одном из них, но там лежала лишь чья-то одежда.

В комнате были еще две двери. За одной находился стенной шкаф, вторая не открывалась. Я подергала дверную ручку, сначала осторожно, потом сильнее, стараясь понять, как отсюда выйти. Наверняка я кручу ручку неправильно, поскольку плохо соображаю. Должно же быть безобидное объяснение, почему моей сумки здесь нет, а я заперта.

Я постучала в дверь и окликнула:

— Эй, кто-нибудь!

Мне не ответили.

Продолжая дергать ручку и давить плечом на дверь, я размышляла, насколько сильно надо толкнуть, чтобы вышибить ее. Такое показывают по телевизору, но это не дает ни малейшего представления, как нечто подобное проделать в реальной жизни. Кроме того, это… просто беспредел. Грохот. Агрессия. Вандализм.

Стало темнее. Значит, сейчас не утро, а вечер.

Я подошла к окну и раздвинула занавески. Комната находилась на втором этаже, окно смотрело в просторный, обнесенный забором двор. За ним, там, где я ожидала увидеть очертания небоскребов Канзас-Сити, были одни только деревья. Глядя на закат, я вдруг заметила на окне решетки. Черные железные решетки сверху донизу на обоих окнах. Окошко в ванной тоже оказалось зарешечено.

— Проголодалась? – раздался женский голос.

Я бросилась назад в комнату, но там никого не оказалось. Зато возле двери в стену обнаружился вмонтированный маленький металлический динамик.

— Талия? – спросила я. Имя без труда пришло на память.

— Да или нет? – спросила женщина.

Нет, у Талии британский акцент. А обладательница этого голоса кажется американкой.

— Да, проголодалась.

Если эта женщина принесет еду, ей придется открыть дверь. Я смогу увидеть обладательницу голоса, поговорить с ней, выяснить, где я.

— Сядь за стол лицом к двери и жди.

Приказ. Я заперта и получаю приказы. Значит, я здесь не на правах гостьи.

Как же я тут очутилась?

Наверняка не обошлось без Талии. После ухода Райли я отправилась в кофейню, потому что она ближе, чем библиотека, а день уже тогда был мучительно жарким. Примерно в течение часа я составляла рабочее резюме, затем ко мне подошел бариста и сказал: «Вайфай только для клиентов. Собираетесь что-нибудь заказывать?»