Разрешаю умереть - Питер Джеймс Страница 2

— Сотру, как время будет.

— Раз уж тебе так нравится… – усмехнулась она и снова покачала головой.

— …То и хлама не убавится, – усмехнулся Найл в ответ.

— Ну что ты несешь!

Иден нашла папку, где хранились картинки и альбомы, и коснулась иконки «Фото». Снимков оказалось несколько. Все сделаны чуть раньше в тот же день. Красивый фасад величественного особняка в елизаветинском стиле, а вокруг – прекрасно ухоженная территория, которая лучше всего выглядит в свете заходящего летнего солнца. Озеро. Виды Саут-Даунс. Фотографии Иден в облегающих белых шортах и розовом топе на фоне белой изгороди, за которой виднеется озеро.

— Ух, как здорово я выгляжу! – сказала она. – Не на всех фотках, конечно. На некоторых.

— С твоим телефоном получилось бы еще лучше.

Иден тайком стерла снимки, понравившиеся ей меньше всего. Оставила только один, от которого была в восторге – тот, где она стояла на фоне озера, – а затем продолжила листать приложения.

— «Майндноуд»?[1] Это еще что?

— Понятия не имею.

— Не против, если удалю?

— На здоровье, – ответил Найл с легким раздражением в голосе.

Иден стерла еще пару приложений, так и не добившись ответа, для чего они нужны.

На Аппер-Шорхем-роуд, законопослушно сбросив скорость до сорока миль в час, Найл указал вперед, где за ветровым стеклом сгущались тучи.

— Через два часа обещают дождь. Вечером надо забрать клиентов из Хитроу, а после Гран-при хотелось бы прокатиться на велике. Выполнить план по кардионагрузкам. Может, купим наполнитель завтра?

— Кот терпеть не станет, милый, – сказала Иден. – Просто остановись у входа. Я забегу, возьму упаковку и тут же вернусь. Пяти минут хватит.

— Честно? Я же знаю, стоит тебе зайти в магазин, как начинаешь скупать все, что тебе якобы нужно.

— Мне нужен только ты. – С вызывающей улыбкой Иден коснулась его бедра.

— Ну да, ну да!

Иден придвинулась, поцеловала его в щеку и тут же заметила у него в глазах какое-то странное недовольство. Когда они только сошлись, такого не было. В те времена Иден видела в его взгляде лишь искреннюю любовь.

— Обещаю, – сказала она.

Мать Найла, испанка, наградила его курчавой темно-каштановой шевелюрой и чертами лица, напоминавшими актера Доминика Уэста в молодости. По крайней мере, так Иден подумала, когда они познакомились. Стоило Найлу улыбнуться, и он становился самым красивым мужчиной на свете. А сердитым походил на неандертальца.

По воскресеньям они обычно посещали места, охраняемые Национальным фондом, – бесплатно, благодаря членскому билету, – но сегодня ездили в Пэрэм-хаус, принадлежащий другому фонду, и гуляли по его великолепным охотничьим угодьям.

Найл свернул на стоянку громадного супермаркета «Теско», который находился в трех милях к западу от их дома в Брайтоне, и тут же рассвирепел, увидев очередь из автомобилей.

— Ты только глянь… черт, Иден… мы тут сто лет проторчим!

— Просто остановись – я выскочу, а ты припаркуешься. Потом выйду и отыщу тебя.

— Точно? Мешок-то тяжелый…

— Когда ты последний раз покупал наполнитель? – покосилась на него Иден.

— Мм… Не помню.

— И как, по-твоему, он появляется в доме, по волшебству? Думаешь, его зубная фея приносит?

— Ладно, ладно, чудо-женщина. Смотри, я встану вон там. – Он указал на свободное место в некотором отдалении от магазина.