Инспектор артефактов - Даниил Светлов Страница 20

— Ты что делаешь? — спросил я.

— Составляю меню. Ты вообще не готовишь? Это не критика, — добавила она быстро. — Это констатация факта.

— Готовлю.

— Ты умеешь перебиваться, — поправила Настя. — Это разные вещи.

Она подошла, поправила у меня на шее ворот футболки и сказала:

— Денис. Я не твоя мама. Но я могу хотя бы купить тебе нормальный ужин. Разреши.

Я кивнул.

Потому что отказать этому тону было невозможно.

1.6

Мы сидели на диване. Я взял её за руку — просто держал, гладил большим пальцем ладонь. Настя подняла глаза.

На мгновение мне показалось, что она смотрит на меня так, как смотрит на чистый лист перед первым уроком — изучающе, терпеливо, без страха ошибки.

— Поцелуй меня, — тихо сказала она. — Только долго.

Я притянул её к себе. Сначала в лоб, потом в щёку, потом в уголок губ. Поцелуй был медленным, с паузами. Настя запустила пальцы мне в волосы.

— Теперь можно, — сказала она почти неслышно.

Я взял её за руку и повёл в спальню.

Там, у кровати, я обнял её. Мы упали на постель. Она тихо ахнула и рассмеялась прямо в губы.

— Тяжёлый, — прошептала она.

— Встать?

— Не смей.

И больше я не спрашивал.

А потом была только темнота, её дыхание у моего уха, пальцы, сжимающие мою спину, и тишина, которая говорила громче слов.

Когда всё закончилось, мы лежали молча. Я — на спине, она — головой у меня на плече. Её ладонь замерла у меня на груди.

— Ну что, — сказала она хрипловато. — Твой загадочный музей всё ещё не хочет меня видеть?

Я рассмеялся. Прижал её крепче.

— Музей передумал.

Она усмехнулась, ткнулась носом мне в шею.

И тут я поднял голову.

В дверях стояла Василиса. Смотрела на нас. Я не знал, как долго она там — может, всё это время.

— Василиса, ты что? — сказал я тихо.

Она перевела взгляд с Насти на меня, вздохнула и поплелась в коридор.

Мне стало неловко.

— Она обычно спит в прихожей, — пробормотал я.

Настя тихо рассмеялась.

— Денис, твоя собака только что нас осудила.

— Она ревнует, — буркнул я.

— Пусть ревнует, — Настя уткнулась носом мне в плечо. — Я уже решила.

1.7

Утром я проснулся от того, что Настя сидела на краю кровати и смотрела на меня. Не пугающе, как Василиса тогда. Тихо. Внимательно.

— Ты чего? — спросил я сонно.

— Слушаю, как ты дышишь, — сказала она. — Ты во сне иногда задерживаешь дыхание. Мама говорила, это от того, что в детстве некому было положить руку на грудь и успокоить.

Я сел.

— Откуда ты знаешь про моё детство?

— Ниоткуда, — Настя пожала плечами. — Просто чувствую. Можно, я теперь буду спать с тобой? Не только поэтому. Но чтобы руку класть. Если ты не против.

Я не нашёл слов. Вместо этого лёг обратно и сам положил её ладонь себе на грудь.

— Не против, — сказал я.

За окном шумел город.

Где-то в Саратове через несколько часов зазвонит телефон, и Настя скажет маме: «Всё хорошо, мам. Правда».

И это почти будет правдой.

Почти.

1.8

Когда Настя переехала ко мне, она довольно быстро взялась за порядок. Из дома исчез привычный хаос: вещи перестали лежать где попало, на окнах появились занавески, утреннее солнце больше не било в глаза. Посуда вдруг стала вымытой и аккуратно расставленной, холодильник заполнился нормальной едой, а в ванной и шкафах появился лёгкий, непривычный, но на удивление приятный запах.

Я начал рассказывать ей о своей работе — без лишних деталей. О том, что я инспектор по поиску и изъятию артефактов и работаю на организацию, которую для простоты называю Конторой. Настя слушала с искренним интересом и задавала слишком много вопросов. Иногда это начинало меня раздражать — не сильно, но ощутимо.