Дневник убитой женщины - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 205

— А разве там ничего не записано? Пусть ваши компьютерщики получше проверят.

— Представьте себе, уже проверили самым тщательным образом. Ничего не записано и, мало того, ничего и не могло быть записано.

Никаких комментариев не последовало. До Анны дошло, что она села в лужу, хотя еще и не вполне понимала, как именно.

— Я думала, что логи именно так и работают, — наконец сказала юрист. — Я в этом не разбираюсь. Кое-что читала на сайтах для продвинутых пользователей, но выходит, что поняла неправильно.

— Нас больше другой вопрос интересует, — холодно произнес Крячко. — Откуда вам стало известно о попытке взлома, причем именно Зудиловым, если на ноутбуке никакой информации об этом не записано?

Сцепив пальцы в замок, она потрясла руками перед собой и издала при этом протяжное «ох!» от злости на себя и на ситуацию, в которой оказалась.

— Что притихли, Анна Филипповна?

— Только обещайте, что ничего не скажете Марине, — попросила она.

— Зависит от того, что вы нам сообщите.

Лихорадочно подбирая слова, чтобы выдать косметически безупречную версию событий, женщина несколько секунд побарабанила пальцами по столу. Сузившиеся в стрелочки глаза Коменчук стреляли то в потолок, то по углам. Под конец зрачки зафиксировались на лице Крячко.

— На время отсутствия я оставила в гостевом домике работающую видеокамеру прямо над письменным столом, где стоял ноутбук.

Крячко искоса глянул на Гурова. Невероятная гипотеза Льва Ивановича подтверждалась, оставалось найти для нее логическое объяснение.

— Вернувшись в дом, я не сразу проверила запись, закрутилась с делами. Пропажа бумаг выбила меня из колеи, так что я и вовсе забыла о камере. Вспомнила с запозданием, начала просматривать запись и увидела на ней Зудилова.

И она развела руками, словно спрашивая: «Чего еще вы от меня хотите?»

— Зачем понадобилось включать камеру?

— Я не доверяла постояльцам Марины, этим «безгрешным» Калугиным. Была уверена, что в мое отсутствие они станут рыться в моих вещах. Гостевой домик запирается, но от Калугиных можно ждать любого вероломства. Например, они могли взять дубликаты ключей из кабинета Марины. Поэтому всякий раз, когда приходилось оставлять в домике ноутбук или бумажные документы, я непременно включала камеру.

«Искала способ избавиться от Калугиных? — задумался Гуров. — Или же боялась, что они разнюхают о ее хищениях и получат в руки инструмент для шантажа? Возможно, и то и другое. Впрочем, любой человек, в том числе кристально честный, постарался бы обезопасить конфиденциальные данные от этих мошенников, так что в известном смысле Коменчук нельзя винить за чрезмерную осторожность. Нелишняя перестраховка, надо признать».

— И вам не приходило в голову, что вы нарушаете закон, сообщая сотрудникам угрозыска заведомо ложную информацию? — спросил Станислав Васильевич.

— Какая же она ложная? — искренне изумилась Анна. — Просто чуть-чуть отредактированная. Суть я оставила без изменений, лишь поменяла некоторые несущественные детали.

— Откройте-ка Уголовный кодекс, в который вы, судя по всему, давненько не заглядывали, — с легкой издевкой посоветовал Крячко. — Статья 307-я говорит об уголовной ответственности за намеренное сообщение свидетелем информации, полностью или частично не соответствующей действительности. Подчеркиваю для вас: полностью или частично. Никакая «редактура», как вы изволили выразиться, вас не оправдывает.