Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова Страница 205

Но Пол смотрел на него не как злой колдун, а как человек, полный сожалений и внутренних противоречий. Как трагедия во плоти, которая знает свой конец, но отчаянно к нему идёт. Атаковал сегодня, в конце концов, только Олег – Пол лишь защищался. И то будто нехотя.

— Знаешь, как ещё у нас называют филина? Пугач, – зачем-то сказал он. – Сам догадаешься, почему.

— Если ты думаешь, что я не знаю значения фамилии…

— Не стоит, – прервал его Олег, – на домыслах и спекуляциях строить долгосрочную стратегию. Всё же.

— А ты что-то слышал?

— Думаю, то же, что и ты.

Пол тихо усмехнулся.

— То же, что и я… Предположим. Ты ведь понимаешь, что у медали две стороны?

— Ты более рационален.

— Это не так, – тут же выпалил Пол.

Глава российской разведки утих, пытаясь подобрать нужные слова. Если честно, весь этот разговор – чистая случайность, смесь обстоятельств, которые так удачно переплелись между собой. Илларионов лишь увидел, как канадский премьер-министр в одиночестве дышит воздухом, и решил, что это его шанс. Однако эта беседа выводила из колеи с каждой минутой. Он не знал, что думать. Всё оказалось сложнее, необъяснимее, почти – парадоксальнее. И всё же они здесь.

Пол Блэквелл, конечно, не вселенское зло, и как человек он очень даже хорош собой, но такой порядок переменных им был недоступен. Для Олега он был угрозой почти национального масштаба как из-за статуса, так и из-за образа. Ненависти там не было, но настороженность, недоверие и даже презрение. Все могло бы быть иначе, но не случилось.

И именно от Пола – как человека, наделённого лучшими западными характеристиками – Олег требовал трезвого взгляда на вещи и логику действий. Хотя если бы Пол Блэквелл был лучшим представителем Запада, то разве нужен ли был бы этот разговор?

— Глупости, – только и сказал Олег после долгого молчания.

— Я не люблю птиц, Олег. Но почему-то когда я о них думаю, то в голову приходит только одна. Именно того подвида, который даже не обитает на моём континенте. А тот, который обитает, в голове не остаётся. Разве не глупо? – Пол позволил себе больше эмоций, чем требовалось, что ввело Олега в смысловой тупик.

Канадец встал и направился к выходу с этой небольшой террасы, но в последний момент обернулся и внимательно взглянул на русского.

— Я видел филина ночью. Очень много раз, – внезапно признался он. Звучало даже несколько агрессивно и вызывающе.

— Ты поэтому не любишь птиц?

— Нет, поэтому я ненавижу ночь, – Пол глубоко вздохнул. – Ещё увидимся.

Никогда в своей жизни до этого Олег Илларионов не сожалел, что именно его сестра – президент Российской Федерации.

И теперь он сидел напротив неё в кабинете, где атрибуты власти перемешивались с символами, а потом вновь разделялись. Многократно прокручивал в голове разговор с Полом Блэквеллом, а до этого – с Анастасией Амурсанаевой. Он пытался понять. Не её, а что со своей стороны он сделал не так. Где допустил стратегическую ошибку, позволив произойти такому сближению?

Он не верил в её слабость. Она могла притворяться таковой, но никогда ей не являлась. Иначе он бы просто не смог сделать из неё символ. Хотя теперь он вообще сомневался в том, что сотворил из неё хоть что-то, ведь егосимвол просто не мог…

— Как там Пекин? – спросила Станислава невзначай, когда они уже завершили обсуждение формальностей. Это заставило Олега встрепенуться.