Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 212

Жизнь у нее не ладилась, но появились и проблески. Муж-байкер исчез, оставив ее с маленькой дочерью. Потом появился Том – поначалу нормальный, пока однажды не схватил ее за предплечья, так же, как когда-то вцепился насильник. Она в панике спряталась под швейную машинку, он вытащил ее, избил, сорвал с нее ночную рубашку и изнасиловал. Закончив, он бросил: «Это был самый горячий трах в моей жизни».

Ее приютил бакалейщик Билл Дрексейдж. Со временем они полюбили друг друга и поженились. Терпеливый мормон приносил домой статьи и книги об изнасиловании, усаживал ее смотреть передачи, обнимая, когда становилось тяжело. Он убедил ее обратиться в кризисный центр, платил за сеансы и был рядом в худшие моменты.

Терапевт снова и снова заставляла ее возвращаться к пережитому. «Нет, нет! Я не могу об этом говорить», – повторяла Лоис, но та настаивала: она должна.

Постепенно терапевт внушала ей простые, но новые для нее вещи: у нее есть право на собственное тело, право сказать «нет» и право относиться к своим сексуальным потребностям так же серьезно, как и к мужским. Выросшая в бедности, Лоис привыкла воспринимать секс как нечто обязательное – как касторку, по чужому приказу. Теперь она впервые услышала другое.

А дома она увидела, что не все мужчины жестоки и не все – насильники. Некоторые были такими, как Билл. И она начала выздоравливать.

И теперь ей нужно было рискнуть всем этим и выступить в суде. Три года стыда – и всего десять месяцев терапии. Терапевт сказала, что это критический момент, и Лоис предупредила прокуратуру:

— Я буду плохим свидетелем. Я буду плакать, путаться и забывать.

— Это нормально, – ответили ей. – Вы нам нужны.

Перед слушанием она работала в саду, пытаясь набраться сил. Утром 20 июля, в сопровождении терапевта и мужа, она вошла в здание суда – ноги дрожали, ее мутило. В переполненном зале она увидела телекамеры. Судья спросил, возражает ли она против съемки.

— Да, возражаю.

Сев на свидетельское место, она увидела его – Фредерика Харлана Коу. Слова давались с трудом, прокурор пододвинул микрофон. Она рассказала, как после ссоры с мужем пошла домой пешком и как на нее напал мужчина с запахом мяты и мыла, утащил между домами. Один раз она заплакала и остановилась, часто путалась, почти не понимая, что говорит.

Хуже всего было, когда ее попросили повторить слова насильника.

— Потом он положил меня на землю… и сказал… – она остановилась, стиснув зубы. – Потом спросил, нравится ли мне это… есть ли у меня дети… нравится ли мне…

Слова не шли. Она посмотрела на судью. «Пожалуйста, помогите мне», – прошептала она про себя.

— Продолжайте, – настаивал Брокетт. – Как он это сказал?

— Я не могу…

В зале повисла тишина. Она закрыла глаза и выдавила:

— Нравится ли мне… трахаться.

Она опустила глаза.

Когда она закончила, прокурор спросил:

— Можете ли вы опознать мужчину, который изнасиловал вас?

Она растерялась:

— Где?

— В зале суда.

Стены поплыли.

— Вы хотите, чтобы я осмотрелась?

— Да, пожалуйста.

Она оглядела зал и тихо сказала:

— Думаю… он сидит прямо передо мной.

Коу встал. Она отвернулась, пытаясь взять себя в руки.

— Это он?

— Да. Это он.

Она заплакала – и почувствовала облегчение, когда Брокетт сказал, что у него больше нет вопросов.

Поднялась адвокат защиты, Джули Туайфорд – та самая, что допрашивала ее раньше.