Дневник убитой женщины - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 213

— Похоже на правду. Для нее орудие убийства — это средство напоминать мужу, кому он принадлежит.

Любовь, самое прекрасное чувство на свете, способно доставлять наибольшие мучения. Она соединяет людей с той же легкостью, с какой разрушает судьбы, вдохновляет на жертвенность с той же силой, с какой толкает на безумства. Горе, когда любовь превращается в зависимость, при которой ищешь в партнере не родственную душу, а спасение от собственных демонов. Женская природа особенно восприимчива к любовной зависимости. Женщины чаще мужчин теряют себя в другом человеке, отчего тонут в омуте губительных чувств, среди которых самое страшное — безжалостная, постоянно помышляющая об убийстве зеленоглазая бестия по имени ревность. В случае с Александриной ревность многократно усиливалась жаждой безграничной власти над мужем.

Кто-то скажет, что Жанну удушила Калугина. Другой скажет, что девушку убила ревность. И оба будут правы.

…В ходе обыска в вещах Калугиной эксперты обнаружили четыре кожаных пояса, один из которых, по ширине соответствовавший отпечатку на шее жертвы, хранился в коробке из-под обуви под горой других коробок, сложенных в углу гардеробной. Эту находку отправили на срочную экспертизу вне очереди. Версия Гурова подтвердилась, когда в швах пояса обнаружились застрявшие частички кожи, содержащие ДНК убитой девушки: они попали сюда с шеи несчастной Жанны Рябининой. Вещественное доказательство дало основания произвести арест Калугиной.

* * *

Финальный допрос Гуров и Крячко решили провести вместе. Вопросы задавал Лев Иванович. Александрина сидела прямая, молчаливая, гордая. На оперативников не глядела, демонстративно уставившись в стену позади них. Никакой хламиды, только дорогостоящая брендовая одежда, которая, впрочем, нисколько не красила владелицу, но лишь контрастировала с ее злобной миной сильнее, чем ритуальный наряд. На талии платье перехвачено широким поясом, который надет намеренно, чтобы бросить вызов оперативникам. Уверена в себе. Другая бы на ее месте вряд ли нашла силы и дерзость сходить в бутик за обновкой; Александрина же, оставшись без единого пояса по милости криминалистов, не поленилась наведаться в магазин и прикупить новый.

Рядом с обвиняемой сидит ее защитник — Леонид Николаевич Красилов. Как всегда солидный, серьезный и сосредоточенный. Как всегда смотрящий на собеседника поверх стекол очков. Как всегда играющий авторучкой, зажатой между указательным и средним пальцем левой руки. Гуров знал немного Красилова: очень дорогой адвокат по уголовным делам. Калугины могли себе такого позволить.

— Моя клиентка признает, что являющийся орудием убийства пояс действительно принадлежал ей, — торжественно объявил защитник, — но заявляет, что им мог воспользоваться любой за время ее проживания в доме гражданки Казарновской. Вину в инкриминируемом ей преступлении моя клиентка отрицает.

— Крайне сомнительное утверждение, — возразил Лев Иванович. — Весь пояс сплошь покрыт четкими отпечатками обвиняемой. Чужих отпечатков на нем нет. Если бы кто-то пожелал выкрасть пояс, чтобы использовать для убийства и подставить вашу подзащитную, то этому человеку пришлось бы надеть перчатки. Но в доме, полном людей, человек в перчатках, пробирающийся в чужую комнату и выносящий оттуда вещи, немедленно обратил бы на себя внимание. Перчатки там надевает лишь прислуга, выполняя определенные работы, но у прислуги на ночь убийства есть алиби, не говоря об отсутствии мотива. Вдобавок убийца неизбежно бы стер часть отпечатков гражданки Калугиной. Не получится держать пояс в руках аккуратно, когда душишь человека.