Маневр пустого города - Юнь Хуянь Страница 216

— А что сейчас? – перебил дедушку Чжу старик в европейском костюме и устремил взгляд за окно.

За окном была непроглядная тьма, дедушка Чжу поднялся, подошел к окну и долго стоял, глядя в ночь, потом неторопливо произнес:

— Все это как лихорадка у маленького ребенка, все те же симптомы – потеря сознания, судороги, бред… но это все временно, это пройдет, обязательно пройдет, и, когда жар отступит, ребенок станет еще здоровее, еще сильнее, а его иммунная система – еще крепче, чем раньше.

— Я не буду спорить с тобой, однажды непременно наступит день, и порядок восстановится, и разум восторжествует, но как насчет тебя самого? – сказал старик в европейском костюме. – Ты не думал о своей судьбе? В прошлом, возможно, были и взлеты, и падения, но посреди этой вселенской катастрофы все именно так, как они и говорят: «старый мир не возродится снова».

— «Пролей на землю воду – и увидишь: потоки разными путями устремятся. Так каждому из нас назначен свой удел, но стоит ли печали предаваться?» – тихо продекламировал дедушка Чжу и, повернувшись к старику в костюме, спокойно произнес: – Лао Лю, что только не выпало пережить людям нашего поколения – страна в руинах, люди гибнут, жена сгинула, дети разбрелись – чего мы еще не видели? Я уже в годах, не говоря о том, что кое-что уже понял и уразумел. Я дожил до тех лет, когда спокойно встречаешь все жизненные невзгоды, последние два года чем тяжелее становилось, тем чаще я вспоминал, как, еще сам будучи ребенком в школе, раз за разом читал вслух «Беседы и суждения». Две тысячи лет назад Конфуций уже предвидел те испытания, которые ждут образованных людей в последующие века, и оставил нам в наказ одну фразу, потрясающую своим величием и глубиной.

— Какую?

— «Устремления достойного человека должны быть высоки, а дух тверд, ибо ноша его тяжела, а путь долог».

Где-то на второй день после этого разговора дедушка Чжу снова взял скрипку и начал играть восхитительную мелодию. Это была не детская песня, такой музыки Чжоу Юнь никогда до этого не слышала – затаенная печаль, затем гнев, рождающийся из скорби и безысходности, и в конце стремительный взлет и торжественная мощь, без конца и без края, как сверкающая бликами водная гладь…

Несколько десятков лет подряд отзвуки той мелодии то и дело звучали в голове Чжоу Юнь, она хотела найти ее, услышать снова, но так и не нашла и не послушала. И только позже, когда на экраны вышла картина Чжана Имоу «Возвращение домой», она с коллегами отправилась в кинотеатр, и в тот момент, когда главный герой картины – Лу Яньши – заиграл на пианино, чтобы пробудить в душе своей жены воспоминания, Чжоу Юнь разрыдалась – ведь это была та самая мелодия, которую играл дедушка Чжу. Она не смогла дождаться окончания фильма и выбежала из кинозала, чтобы выяснить, что это за музыка, – оказалось, что это заглавная мелодия из старого фильма, вышедшего в Шанхае в тридцатые годы прошлого века, – «Песня рыбаков».

Облака плывут в вышине,

Рыбы прячутся в глубине.

Золотом солнца лучей

Полны сети рассветной порой,

Дует в лицо свежий ветер морской…

Никто не знает – когда дедушка Чжу играл на скрипке эту мелодию, виделся ли ему в тот момент неясный силуэт высокого и стройного молодого человека, стоящего на берегу реки Хуанпу?