Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 23

— Ладно, попробую что-нибудь сделать, – сказал он как бы мимоходом. – Это тебя сейчас особенно интересует?

Ордовас пососал мундштук. В наступившей тишине слышно было лишь, как булькает вода.

— Эх, милый, – произнес он уклончиво. – Это интересует меня всегда.

Они изучающе смотрели друг на друга, словно их шахматная партия еще продолжалась. Есть некая пикантность, подумал Локран, в том, как они оба время от времени рискуют своей шкурой, преступая закон и проверяя друг друга на прочность. Однако Черное море и все, что вокруг, – это дело другое: на этой шахматной доске плетутся интриги, происходят случайности, добываются сведения, а на кону стоят человеческие жизни.

— Это слишком крупный кусок, Пепе, – ответил он наконец. – Тут я тебе вряд ли смогу поспешествовать.

Оба знали, что этот внезапный порыв искренности недорого стоит. В улыбке лукавого хищника, который не оставит шакалам добычу, пока она окончательно не станет падалью, Ордовас показал длинные резцы, сделавшие бы честь любому грызуну.

— Да мне много не надо… Ты же знаешь… Намекни – мне и хватит…

— Знаю я твои фашистские штуки! – возразил Лонкар. – Два месяца назад я всего лишь упомянул «Мандракис» – и ваши моментально отправили навстречу ему вспомогательный крейсер в Сицилийский пролив…

Девицы, наскучив ожиданием, прильнули друг к другу в углу кабинета и с непомерной страстью пошли танцевать танго: на этот раз «Кумпарситу». Ордовас с интересом окинул их быстрым взглядом.

— Но судно-то было не русское, а греческое, – ответил он, с неохотой возвращаясь к разговору. – И шло из Смирны под французским флагом.

— Какая разница? Если мое начальство сумеет сложить два и два, мне оторвут яйца.

— Велика важность! Представь, что сделают со мной! – Ордовас мундштуком кальяна показал, какая именно часть тела под угрозой, а потом, как лезвием ножа, чиркнул им поперек горла. – И прощай тогда наша старая дружба.

Лонкар расхохотался:

— В самом деле, ей в таком случае не выжить… Кроме того, если твое начальство унюхает, кому ты тогда будешь посылать разбухшие отчеты о расходах, о выдуманных взятках и подкупе несуществующих агентов?

— Вы всегда можете занести меня в картотеку агентуры. – Ордовас сделал вид, что обдумывает этот вариант. – Впрочем, мне, боюсь, не подойдет: войну-то вы наверняка проиграете.

— Это мы еще поглядим.

— Да уж поверь мне! То, что вас расколотят, – так же верно, как то, что я – внук моей покойной бабушки.

— Однако же при Хараме мы вас отлупили.

— А мы сквитались в Вильярреале и Малаге. Читал стишки Пемана – или еще кого-то – в «АВС»?

— Вашей или нашей?[15]

— В нашей, разумеется, в правильной. В севильском издании… Пеман же фалангист.

— Не читал.

– «Штыки примкнуть! И смертный бой

Пусть с красной гидрой будет начат!

Пусть Сид в рубашке голубой

По небу голубому скачет!» —

продекламировал Ордовас и уставился на него, ожидая отклика: – Ну? Как тебе?

— Больно уж вычурно…

— Много ты понимаешь. Это замечательно. И все правда: твоя Республика скоро издохнет. Слишком уж хреново идут у вас дела.

— Ничего, скоро наладятся, вот увидишь.

— И не мечтай даже, потому что у вас там все вперемешку – куча-мала какая-то: большевики, социалисты, анархисты… И все грызутся друг с другом. Многовато петухов на один птичий двор.