Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 237

И он сам не помог своему делу. Он пытался убедить нас, что он абсолютно безупречен. Но таких людей не бывает. Он мог бы выглядеть почти убедительно, если бы не эта линия – вслед за родителями, с их правильными словами и неправдоподобной детализацией. Он держался так, что поверить ему можно было, только если не знать ничего остального.

Он умеет производить впечатление. Умеет манипулировать. Но в итоге все сложилось. Я никогда в жизни не видел ситуации, где вина была бы настолько очевидной».

* * *

В первом туре большинство присяжных высказалось за обвинительный приговор по всем пунктам. Сомнения оставались по делу Лоис Хиггинс и по эпизоду, где потерпевшая опознала Коу только по голосу.

Некоторых смущал и сам мотив: зачем привлекательному, успешному мужчине совершать такие преступления? Один из присяжных признался: «У него не было проблем с женщинами – зачем ему это?» Но слабость защиты перевесила: «Казалось, они говорят: “Мы – Коу, и вы нас не тронете”».

Показания самого Коу присяжные сочли неубедительными: он уклонялся от прямых ответов, путался в деталях и вредил себе многословием. «Почему он просто не может сказать “да” или “нет”?» – спрашивали они.

Вскоре присяжные единогласно пришли к выводу, что в деле Стефани Гиббс имеются обоснованные сомнения. По делу Лоис Хиггинс они несколько часов держались соотношения одиннадцать к одному в пользу оправдания Коу.

Единственным несогласным оставался инженер, в самом начале заявивший, что не уступит: он признал сомнения по делу Гиббс, но продолжал настаивать на виновности по эпизоду Хиггинс.

Упрямый присяжный ссылался на доказательства и показания, которые не совпадали с тем, как их запомнили остальные.

— Разве вы не видите, – терпеливо сказал старшина Баркман, – что если остальные помнят эти показания не так, как вы, одно это уже создает обоснованное сомнение?

Через час присяжный уступил. Оставался последний пункт.

Пока присяжные приходили к решению, в суде готовились к любому исходу. Усилили охрану: коридоры патрулировали вооруженные помощники шерифа, в зале заняли позиции дополнительные приставы. На случай полного оправдания был готов план: Коу немедленно увезут в тюрьму ради его безопасности, а присяжных – под охраной вывезут из города.

Заседание транслировалось по телевидению и началось в девять минут первого ночи. Старшина присяжных Баркман наблюдал за Коу, пока судья один за другим зачитывал вердикты.

— Я думал, он, наконец, проявит какие-то эмоции, – сказал он позже. – Но его лицо оставалось той же маской. Отец качал головой, будто не верил. Миссис Коу и Кэтлин обнялись и заплакали. А Фред – ничего.

После оглашения приговоров Дональд Брокетт передал судье подготовленный приказ. Обычно уверенный, сейчас он выглядел просто уставшим.

— Суд подписывает приказ о заключении подсудимого под стражу, – объявил судья Шилдс.

Через главный вход вошли четверо вооруженных помощников шерифа и встали полукругом за спиной Коу. На него надели наручники и вывели из зала.

Оставшиеся члены семьи стояли ошеломленные, переговариваясь с адвокатами.

— Мы привыкли ожидать худшего, – сказал Гордон Коу репортеру. Его лицо побледнело; он то и дело закрывал глаза, поджимал губы. Когда дочь заплакала, он тихо добавил:

— Она еще не привыкла к тому, насколько прогнил мир.