Загадка королевского гобелена - Адриен Гётц Страница 24

— Правда?

— Ассоциация объединяет тех, кто имеет право утверждать свою причастность к этому списку. Я тоже туда вхожу. Поэтому я так хорошо информирован.

— Так вы благородного происхождения, месье Эрар?

— На кораблях Гийома было всякой твари по паре: лошади, дворяне, простолюдины. На Мемориале есть люди с простецкими фамилиями Мале, Поншардон, Корбе, Кенель, Пуэнтель. Как там еще… Тессон, Лебретон, Тайбуа. Возьмите телефонный справочник Байё – они все в нем значатся. Меня приняли в ассоциацию после удачного репортажа, который я о них написал, поскольку на Мемориале фигурирует некто Этьен Эрар. Это предлог, чтобы раз в год посетить отменный обед – настоящая обжираловка, – где я узнаю обо всем, что творится в регионе. Моя семья на памяти людской отсюда никуда не уезжала. Если обратиться к простым статистическим выкладкам, я действительно должен происходить от одного или двух деревенщин – участников исторической битвы. У вас телефон. Пожалуйста, ответьте. Может быть, это… Может быть, это она.

* * *

— Я не вовремя?

— Я тут с одним из твоих поклонников, представь себе, молодым и энергичным Пьером Эраром из «Возрождения Бессена» и «Голоса Бокаж». И мы говорим о тебе. Улисс в Итаке, а тебя там нет.

— Ты приехал? В Байё? Идиотизм! Я должна была позвонить тебе вчера вечером и сказать, что срочно еду в Париж.

— Ты должна была позвонить мне и пожелать доброй ночи.

— Ты сам мог, хам невоспитанный! Боюсь, что не успею на последний поезд. Мне нужно попасть в «Друо». Вернусь завтра утром и покажу тебе Гобелен.

— Я тебя подожду. Наверняка последний раз ты сама там была на экскурсии со школой лет в одиннадцать. Пьер Эрар – кладезь знаний и исторических дат, теперь я информирован в десять раз больше твоего, поэтому сам покажу тебе Гобелен. Так ты в «Друо»?

— Еще нет. Должна использовать право преэмпции на покупку фарфора, каких-то там салфеток и еще не знаю чего. Это важно для Соланж. Бедняжка, я в некотором роде исполняю ее последнюю волю. Потом пойду в Клуб без тебя – хочу посмотреть, как ведет себя одна новенькая. Мне сказали, что уже неделю она привлекает толпы народа. Или хочешь, чтобы я дождалась твоего возвращения? Я долго колебалась, но, по-моему, из-за того, что весь мир сейчас сходит с ума, а портреты несчастной Дианы во всех газетах, у нас не будет отбоя от клиентов.

— Делай как знаешь. До завтра. Клуб твой, а мне Байё. Иду на вы!

* * *

Едва разъединились, в зал ресторана ворвалась секретарша музея в голубом платье в белый цветочек. Та, любезная. Вандрий даже обратил на нее внимание – ей бы только прическу сменить. Она больше не улыбалась:

— Месье Эрар, я так и знала, что вы здесь. Меня вызывают в полицию. Вы просили, чтобы я сообщала вам обо всем важном, вот я и прибежала. Обокрали палату мадемуазель Фюльжанс в больнице, все перевернули вверх дном, даже аппараты и матрас. Видели мужчину в форме санитара. Бог знает, что он там искал! С тумбочки исчезли папки с документами, фотографиями и всем остальным. А мадемуазель Фюльжанс положили на пол, прямо на линолеум, – наверное, ей было больно.

— Правильно, Пенелопа говорила, что мадемуазель предпочитает ковровое покрытие.

— Замолчите, дайте ей договорить. Она не…

— Они отключили капельницу, – продолжала секретарша, которая не обращала внимания ни на издевки Вандрия, ни на озабоченность Пьера Эрара. – На этот раз она, кажется, впала в кому. Это чудовищно. Она умрет.