Год багровых убийств - Карасуми Страница 24

— Почему после того, как через месяц после смерти малышки Хуан погибли еще четверо детей, все еще продолжали считать, что это обычное отравление? – воскликнула Цзинфан.

— Они были так поглощены проверкой качества грунтовых вод и старых колодцев, что дали Чэнь Линь Шуфэнь все карты в руки.

— Из-за того, что они пошли не в том направлении, погибли еще трое детей!

— Совершенно очевидно, что это логически выстроенная серия убийств. Если б они лучше разбирались в криминальной психологии, то последующих убийств можно было избежать, – мрачно ответила Юэсюэ, глядя на пролетающий за окном пейзаж.

Ее скрупулезные заметки в досье, встречавшиеся среди газетных вырезок и документов, были сделаны по тому же принципу, что и ее заметки в личной библиотеке: по меньшей мере встречались два почерка. Несмотря на то что эти заметки были сделаны ею для собственного удобства систематизации и детального изучения представленной информации, они также помогали Се Вэньчжэ следить за ходом ее мысли, более глубоко погружаться в него и даже пытаться направлять вектор исследований девушки. По мнению Цзинфан, это было сделано не столько во имя совместных исследований, сколько из-за неспособности Се Вэньчжэ как-либо систематизировать информацию.

— У Чэнь Линь Шуфэнь, должно быть, есть свой криминальный образ действий?

— Я с самого начала обратила внимание Се Вэньчжэ, что она вполне сознательно будет пытаться скрыть свою причастность к этим убийствам и уворачиваться от камер журналистов, поэтому вероятность того, что она не пройдет психиатрическую экспертизу, очень велика. Тем не менее Се Вэньчжэ, опираясь на записи, добытые им в тюрьме, посчитал, что ее манера речи и поведения не соответствует манере речи и поведения психически стабильного человека. Чэнь Линь Шуфэнь громко кричит по ночам, ее речь сумбурна и неразборчива. Когда ей дали ручку и бумагу в надежде, что она сможет изложить мотив своих преступлений или хотя бы описать свои внутренние переживания, в итоге она нарисовала наверху листа какие-то кровоточащие глазные яблоки и другие тошнотворные каракули… – со вздохом ответила Юэсюэ. – Допустим, даже если она прикидывается, эта возможность слишком драгоценна, чтобы позволить так быстро ее расстрелять.

— Се Вэньчжэ, разумеется, того же мнения… Ты не боишься, что, когда придет время, он просто присвоит все результаты этого исследования себе?

— Нет, в будущем это станет чисто моим академическим достижением.

— Или все-таки нашим? – Цзинфан недоверчиво взглянула на нее, особенно подчеркнув последнее слово.

— Да, нашим, – небрежно ответила Юэсюэ.

Свет и тень, сменяя друг друга, замелькали в ее глазах. Не потому ли, что она уже так долго была за рулем? Девушка несколько раз усиленно моргнула. Подобное было с ней не впервые и обычно сопровождалось приглушенным печальным жужжанием. Если на небе в это время плыли облака, то они застывали. Если она при этом видела реку, несущую свои воды, то течение тоже замирало.

Юэсюэ резко распахнула глаза и только тогда заметила на мизинце Цзинфан крохотное красное пятнышко, словно от небрежно нанесенного лака, которое тут же застыло в ногтевом ложе. Она рефлекторно попыталась сковырнуть его. Цзинфан даже не пошевелилась, глядя на пейзаж за окном, потягивая пиво и совершенно не обращая внимания на Юэсюэ. По-видимому, она дулась на подругу из-за недавней оговорки. Лак так крепко пристал к ногтевому ложу, что в попытке отковырнуть его Юэсюэ случайно ссадила ей кожу до крови, которая медленно потекла вниз по мизинцу. Она была густой, словно тот самый лак для ногтей, и запачкала белую обивку автомобильного сиденья…