Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 247

Он принял душ, переоделся в спортивную куртку, брюки и рубашку с открытым воротом. В тамбуре его заковали в дорожные цепи и посадили на заднее сиденье машины без опознавательных знаков. Цепи не позволяли поднять руки выше уровня талии.

По дороге в исправительный центр в Шелтоне группа забрала еще одного заключенного – осужденного грабителя. Коу попытался заговорить, но тот отказался отвечать. Незадолго до прибытия Коу спросил:

— Что это за место?

— Как любая другая тюрьма, – ответил тот.

Когда Коу продолжил расспрашивать, грабитель пробормотал:

— Сейчас узнаешь.

Через полчаса после прибытия его поместили под усиленную охрану: двадцать три часа в сутки в одиночке и один час в строго контролируемой зоне. Сразу после прибытия по ярусу прокатилась волна насмешек.

Первые дни он держался так же уверенно, как и раньше. В интервью он говорил:

«Тюремная жизнь сильно преувеличена… это не такой уж ужасный опыт. Некоторые аспекты военной службы, пожалуй, хуже».

Он описывал себя как «в целом хорошего человека» и утверждал, что давление со стороны других заключенных – «обычное дело».

После трех недель обследований его перевели в «Уоллс» – тюрьму строгого режима в Уолла-Уолла. Это стало серьезным ударом для него и его адвокатов: туда отправляли самых опасных преступников.

Комиссия по условно-досрочному освобождению рассмотрела рекомендации прокурора и судьи и, изучив материалы дела и психологические оценки, постановила: минимальный срок – семьдесят пять лет. Даже при максимальном сроке в двадцать пять лет он мог рассчитывать на условно-досрочное освобождение лишь в 2031 году – в возрасте восьмидесяти четырех лет.

114

В 10:35 понедельника, 2 ноября, в прокуратуру округа Спокан позвонил неизвестный и попросил соединить его с Л. С. «Бадом» Кинни, опытным заместителем старшего прокурора по уголовным делам. Разговор показался Кинни достаточно значимым, чтобы зафиксировать его в служебной записке: звонивший – мужчина с ничем не примечательным, «отчетливым голосом» и «правильным английским» – отказался назвать себя и сообщил, что миссис Коу якобы пыталась выйти на представителей преступного мира с целью нанять исполнителя для убийства. Конкретной цели он не знал, но предположил, что речь могла идти о Брокетте или шерифе Эриксоне. Источник информации он обозначил расплывчато – «друг, который выходил на связь», – и от личной встречи отказался, ограничившись просьбой установить за Коу наблюдение. Кинни ответил, что у ведомства нет ресурсов для круглосуточной слежки, однако оставил звонившему свой домашний номер; тот пообещал перезвонить, если узнает что-либо еще.

Оценив содержание звонка, Кинни обсудил его с полицией и помощниками шерифа, в том числе с капитаном Эдмондом Брауном, другом Гордона Коу. На тот момент семья уже получала серию анонимных угроз после осуждения сына, и потому первоначальная реакция властей была осторожной: не исключалось, что речь идет о еще одной попытке давления. Браун взял на себя задачу связаться с Гордоном Коу и выяснить, кому могла быть выгодна подобная информация – информация, которая «неизбежно привлекла бы внимание к семье». Дозвониться, однако, не удалось; попытки продолжались более недели и были прекращены лишь после того, как поступило подтверждение: анонимное сообщение, зафиксированное в меморандуме, оказалось не выдумкой.