Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 249

115

Лейтенант Линн Хоуэртон с виду и по манерам был типичный старомодный «бык в упряжи», хотя и возглавлял разведывательный отдел полиции Спокана. Массивное лицо, крупный нос, жесткие седые усы – такой же узнаваемый, как его значок. Грубоватый голос, размеренные движения, плотное телосложение стареющего атлета. Его напарник, детектив Ричард Дженнингс, был полной противоположностью: борода для прикрытия, джинсы, футболки, расслабленная пластика и постоянная улыбка. В паре они выглядели почти карикатурно: Хоуэртон – тот, кто подает пиво, Дженнингс – тот, кто выигрывает в покер.

Именно им поручили выяснить, всерьез ли Рут Коу ищет киллера – и кого она хочет убить.

Сначала они поехали за город, на озеро Элойка, к Вайолет Купер – миниатюрной сорокашестилетней женщине с тяжелым, «усталым» голосом, бывшей хозяйке массажных салонов с сомнительной репутацией, из-за которых у нее уже были проблемы с полицией. Купер сначала все отрицала – копы и раньше приносили ей неприятности. Но на этот раз, понимая, чем это может обернуться, она согласилась сотрудничать и выступить в роли информатора. По просьбе следствия она подробно повторила свою историю и согласилась связаться с Рут Коу.

Через несколько часов, по инструкции, Купер позвонила Рут Коу с таксофона.

— Ты все еще хочешь причинить кое-кому вред?

— Да, да! – ответила та, понизив голос. – Определенно, определенно!

Купер небрежно спросила, кому именно. Коу назвала Дональда Брокетта и Ричарда Олбердинга, а затем перешла в длинный, раздраженный монолог. Она говорила о «политическом процессе», о том, что суд над ее сыном устроили ради того, чтобы отвязаться от прессы и выглядеть лучше, упоминала фразу Олбердинга «расслабься и получай удовольствие», из-за которой город взбесился. Говорила, что Брокетт тоже «каким-то образом в этом замешан», что судья Шилдс просто метит в Верховный суд, а защита была ослаблена с самого начала. Она жаловалась, что им не дали нужного адвоката, и уверяла, что при других обстоятельствах «защитить мальчика было бы проще простого».

Под конец она отдельно подчеркнула: связываться нужно только с ней – только напрямую, ни с кем другим.

В рапорте Хоуэртон и Дженнингс зафиксировали разговор так:

«Она заявила, что процесс над ее сыном носил политический характер из-за Олбердинга и Брокетта. Упомянула высказывание Олбердинга “расслабься и получай удовольствие” как якобы способ предотвращения изнасилований и сказала, что это вызвало общественное возмущение и поставило под угрозу его должность. По ее словам, чтобы отвлечь внимание прессы и улучшить свое положение, они сделали дело ее сына показательным.

Она также утверждала, что судья Шилдс стремится получить место в Верховном суде. Сообщила, что хотела, чтобы сына защищал главный государственный защитник, но тот не участвовал, и полученный адвокат “сделал все, что мог”.

Упомянула адвоката Карла Макси, который считал, что при другом ходе дела защита была бы “проще простого”.

Коу настаивала, что связываться следует только с ней, и сообщила, что обычно находится дома. Разговор был завершен в 17:01».

* * *

Потребовалось три дня, чтобы согласовать операцию и получить санкцию суда. В четверг, 19 ноября, Ричард Дженнингс позвонил в дом Коу – ему сказали, что миссис Коу спит. Он представился Терри и перезвонил позже. Лишь на четвертый звонок, после того как детективы сообщили, что супруги вернулись домой на серебристом «Сайтейшн», в трубке раздалось запыхавшееся, почти певучее: