Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич Страница 26

— Та еще задачка перед нами. Ты понимаешь, что даже если бы эти двое остались живы, то они все равно не пролили бы свет на тайну? Они не знали, кто она и почему она все это делает, – потому что они сами про нее ничего не знали, кажется, ни разу с ней не встречались прежде.

— Утешительная мысль, – хмуро буркнул Вангер. – Я не обещаю, что разберусь с этим делом, хотя вы сбросили его на меня. Все, что могу обещать, – я не оставлю его, пока не докопаюсь до сути.

* * *

Записи Вангера по Митчеллу

(спустя пять месяцев)

Улики:

1 конверт с надписью, отпечатанной на выставочном образце в зале пишущих машинок без ведома сотрудников.

1 бутылка арака, купленная в магазине «Мир вина».

1 билетный корешок, место A-1, театр «Элгин».

Дело не раскрыто.

Часть третья

Моран

Как бам-бам-бам тамтама,

Когда в джунглях сгущается тьма,

Как тик-тик-так величавых часов,

Расположившихся у стены…

Коул Портер

Глава первая

Женщина

По его опыту, взрослые всегда задавали очень глупые вопросы. Вопросы о вещах настолько очевидных, что давно уже приучаешься принимать их за данность. И все же вопрошающие неизменно ожидали ответа. Особенно когда хотелось заняться чем-то другим. Чем-то действительно стоящим, например пинать огромный яркий мячик вдоль тротуара. Ожидала и эта дама, которая задерживала его теперь. Нагнулась к нему, вся такая приветливая и так далее. Она задерживала его, не давая повеселиться вдоволь.

— Какой большой мячик для такого маленького паренька.

Ну, всякому понятно, что это большой мяч. Зачем она ему это сказала? Почему бы ей не пойти к себе домой?

— Сколько тебе лет?

К чему ей было знать, сколько ему лет?

— Пять с половиной, скоро будет шесть.

— Вот как. А чей ты малыш?

Почему она обязана была знать, чей он малыш? Точно не ее, это она по одному взгляду на него могла бы понять. – Моих мамы и папы, – снисходительно пробормотал он. А чей еще-то?

— А как твоего отца зовут, милый мой? – Она вообще ничего не знала, что ли?

Видимо, подразумевалось то непонятное, формальное, никогда не бывшее в употреблении имя, которое было при его отце лишним довеском, в отличие от более логичного «папы».

— Мистер Моран, – бездумно повторил он как попугай.

Она сказала что-то про ворота.

— Обворожительно. – А потом добавила: – Братья и сестры у тебя есть?

— Не-а.

— Какая жалость! Не скучаешь без них?

Как можно скучать по кому-то, кого у тебя никогда не было? Однако он смутно ощутил, что стоило бы поразмыслить над тем, почему так вышло, и потому сразу же постарался подменить нехватку в этом отношении обилием в другой сфере. – Зато у меня бабушка есть.

— Прелестно. Она живет с вами?

Бабушки обыкновенно не живут с внуками, или и это ей неизвестно?

— Она живет в Гаррисоне. – Еще один вариант ответа пришел ему в голову в связи с этим образом, так что он и его подкинул в брешь. – Как и тетя Ада. – Она вообще даст ему поиграть с мячиком?

— Как высоко они забрались! – подивилась дама. – Ты к ней когда-нибудь ездил туда?

— Кнешно, когда я был маленький. Только доктор Биксби сказал, что я очень шумный, и маме пришлось меня везти обратно домой.

— Доктор Биксби – врач твоей бабушки, милый?

— Да, частенько заглядывает.

— Скажи, милый, а ты уже в школу ходишь?

Какой обидный вопрос! Сколько, она думает, ему лет – два годика?