Мимо открытых окон - Брин Гринвуд Страница 26

Работа Эйдена предполагала наличие пикапа, что отличало его от нас. Он водил старый синий «форд» со ржавыми колесными нишами. Также ему требовался мобильник. Однажды, когда мы играли в футбол, садовник демонстрировал нам удар ножницами, и трубка выпала у него из кармана. Он поспешно сунул ее назад, но мы с Нестором переглянулись, отмечая наличие телефона – пуповины, соединяющей с внешним миром. С тех пор Эйден, вероятно, оставлял мобильник в машине, поскольку больше мы телефон не видели.

Мы с Нестором торчали во дворе столько, сколько позволяла Исабель. Я даже не волновалась о том, что могу обгореть на солнце. Иногда, вместо того чтобы попроситься в дом хлебнуть воды, мы уговаривали Эйдена позволить нам попить из шланга. Он просовывал нам шланг через забор и смеялся над тем, как мы хлебаем тепловатую воду с привкусом резины.

Думаю, Исабель стала относиться к лету как к своего рода каникулам. Ни беготни в коридоре над головой, ни прыжков на месте, ни записок в подъемнике. Ни, кстати, обеда, который надо было готовить и отправлять наверх: все лето днем мы перебивались сэндвичами и картофельными чипсами, временами с десертом в виде фруктового салата или мини-моркови.

Где-то в июне, мы точно не знали, в какой день, Нестору исполнилось восемь лет. Мой двадцать четвертый день рождения в апреле прошел незамеченным, но Нестора мне хотелось чем-нибудь порадовать.

— Никаких праздников, – отрезала Исабель, когда я попросила ее об этом.

Желая ясно дать понять, что послаблений не будет, на той неделе она не пекла кексов на десерт, как делала обыкновенно, и вообще старалась нас не баловать, чтобы мы ошибочно не истолковали поблажку как торжество в честь Нестора. Несмотря на запрет дней рождения, те летние месяцы были лучшими за все время нашего пребывания в доме. Это, однако, должно было закончиться, и в конце сентября, по моим расчетам, резко похолодало. Беготня по двору уже не согревала нас.

Однажды Эйден подстригал кусты, окружавшие заднюю ограду, и я подошла и прижалась лицом к решетке.

— Мы когда-нибудь уедем отсюда? – произнесла я, зная, что спрашивать об этом бесполезно.

— Я всего лишь садовник. Меня в дела не посвящают.

— Но ты ведь работаешь на Них, правда?

Эйден молча уставился на меня. Все лето я притворялась, будто он не входит в число тех, кто держит нас с Нестором в неволе.

— Да, – неохотно подтвердил он.

— Ты можешь уехать. – Это был не вопрос, но раньше я никогда не осмеливалась говорить с Эйденом напрямую.

— Нет, не могу.

Мы помолчали; я смотрела на него, а он опустил глаза на садовые ножницы, которые держал в руке. У меня стали неметь щеки, прижатые к прутьям решетки.

— Не знала, что ты тоже пленник. – Это прозвучало злобно, словно моя любезность истощилась. Я и чувствовала злость, торча за забором, в то время как Эйден стоял снаружи с ключами от пикапа в одном кармане и мобильником в другом.

— Все не так-то просто. Люди вроде нас с Бритни не пленники, но и не свободны. Нам не позволят уйти. – Он бросил беспокойный взгляд на дом, словно боялся, что его застанут за опасным разговором.

— Почему ты зовешь ее Бритни? – спросила я.

— Это ее имя.

— Мне она представилась как Исабель.

— Иногда так бывает. – Он пожал плечами.

— Ты не очень хорошо ее знаешь, да?