Стать хищной птицей - Кира Брайан Страница 260

Это последнее, что слышал Щегол, прежде чем мутная завеса накрыла его. Люди мелькали перед глазами, уводили Огинского в милицейский «бобик», допрашивали их всех и фотографировали тело Сокола. Единственное, что намертво осело в памяти Щегла, это как Ласточка обнимала Романа Ивановича, когда он только пришел. Когда все закончилось, он не знал, куда она исчезла. У здания остались лишь Щегол, Сорока и Чиж, что курил в стороне. Как будто ничего не было. Не было убийства, Ласточки, Огинского и всех этих людей. Как будто не было Птиц и все воспоминания – вода, что сочилась через сито и оставляла после себя осадок в виде лица Сороки. Щегол быстро заморгал, приводя себя в привычное состояние. Сорока жалась к Щеглу, не выпускала его рукав из своих рук и смотрела куда-то так отрешенно, будто сама еще не отошла от случившегося.

— Я сейчас вернусь. – Щегол провел по ее холодным рукам.

— Куда ты? – Сорока вздрогнула и вцепилась крепче.

— Хочу с Чижом поговорить. – Он поцеловал ее в макушку светлых волос. – Подождешь пару минут?

Сорока неохотно кивнула и отпустила руку Щегла, чтобы тот смог уйти. Чиж сидел на ступеньках крыльца и держал сигарету между пальцев, изредка потягивая ядовитый дым. Он не сразу заметил появление Щегла и задумчиво смотрел на струйки дыма, что растворялись на воздухе.

— Раньше ты вроде не курил. – Щегол сел рядом. – И запах тебе не нравился.

— Теперь курю. И люблю этот запах. – Чиж рассмеялся. – Своего рода свидание, диалог с самим собой, исповедь.

Щегол кивнул. Ответ был на поверхности и не стоил того, чтобы рыться в чужой душе. С неба посыпались капли-слезы, словно кто-то был против зажженной сигареты в руке Чижа. Он поднял голову к небу и довольно улыбнулся, затаптывая бычок ботинком.

— Куда вы теперь? Подбросить до Гнезда? Мне в лес нужно заехать. – Чиж поднялся со ступеньки и отряхнул испачканные штаны.

— Мы своим ходом. – Щегол пожал руку Чижу. – Удачи тебе.

— Прорвемся еще. – Чиж хлопнул по ладони Щегла, давая ему пять.

Каждый жест Чижа был чужим. Каждое слово и поступок были заимствованы и пробуждали в душе тоску, что, казалось, давно утихла. Раз уж ему спокойнее проживать боль, присваивая себе все, что было свойственно другому, объединяясь с ним в одного человека. Если, сливаясь воедино с мертвым другом, чувствуешь, что боль утраты не жжет изнутри, а дышать становится спокойнее. Пусть будет так. Щегол смотрел в удаляющийся силуэт и надеялся, что он действительно прорвется, ведь теперь у него есть доброжелательный покровитель.

— Что будет теперь? – Сорока сама подошла к Щеглу.

— Ты о чем?

— Все закончилось. И я очень сомневаюсь, что у тебя осталось желание возвращаться в Гнездо. – Сорока поджала губы, а после улыбнулась. – И я не виню тебя. Будь я на твоем месте, я бы тоже хотела вернуться домой после всей этой задницы.

— А чего хочешь ты?

— Не надо этого. – Сорока отмахнулась. – Ласточка тоже вечно следовала за Соколом. И где они оказались? Ты не должен жертвовать чем-то ради меня, а я ради тебя.

— Сорока, послушай, – Щегол взял ее руки в свои. – Если ты хочешь остаться и продолжать жить в домике в лесу, я останусь с тобой. Если решишься уехать, я с радостью. Начнем жизнь с чистого листа, будем работать на скучной работе и смотреть дешевые фильмы. Можем даже завести собаку или кота. Все, что твоей душе угодно.