Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 271

Но теперь мне снится, что я от него ухожу, бегу по Пятьдесят седьмой к дому, стучусь в дверь – совершенно голая – и мне помогают. Самое приятное – что меня не бьют».

* * *

Бывшая сотрудница салона, называвшая себя Мисти, справилась с наркотической зависимостью и начала более спокойную жизнь с мужем Бобом. Понадобилось несколько лет, чтобы она перестала винить себя.

«Люди могут подумать, что раз я работала в массажном салоне, значит, сама виновата, – сказала она. – Но я не была какой-то распущенной. Есть женщины, которые выглядят распущенными независимо от того, чем занимаются, но я никогда не напрашивалась и вела себя достойно. И я этого не заслужила».

* * *

После второго изнасилования тем же мужчиной Линн Баркли на время отдалилась от общества.

«Я даже порвала с лучшими подругами и семьей, чтобы побыть одной и все обдумать. Жила одна, замкнулась в себе. Ночью не выходила – слишком боялась.

Постепенно мои добрые чувства к нему исчезли, особенно после того, как я увидела, как он лжет на суде. Раньше мне казалось, что ему просто нужен кто-то, с кем можно поговорить. Это было наивно. Ему нужно гораздо больше – и он там, где ему и место.

Я никогда не пойму, почему поцеловала его. Некоторые вещи в жизни действительно трудно объяснить. Может быть, я просто радовалась, что осталась жива.

Я стала яснее понимать, что он сделал, – смотреть на это более объективно. Мужчины сильно упали в моих глазах. Теперь мне трудно им доверять».

* * *

Мэри Олдхэм в течение шести месяцев после изнасилования мучилась неуверенностью в себе.

«В этом и проблема. Жертвы изнасилования подсознательно пытаются взять вину на себя. Я все время спрашивала себя: “Что я сделала не так?” Однажды вечером муж сказал:

— Знаешь, дорогая, ты не единственная, кто от этого пострадал. Я должен был быть рядом, чтобы тебя защитить. Я тоже чувствую себя виноватым.

Он выглядел очень грустным.

— Детка, это не твоя вина. Ты ничего не мог сделать.

Я заплакала, разрыдалась.

— Мэри, это первая эмоция, которую ты проявила с тех пор, как все произошло.

— Ну, сейчас я просто ненавижу этого человека!»

В тот вечер ее сомнения в себе начали рассеиваться.

* * *

Марго Терри открыто говорила о пережитом изнасиловании и писала об этом в национальном журнале, но никакой катарсис не мог стереть память о том часе на каменистом склоне под Хай-драйв.

«Мне придется жить с этим вечно, – говорила она. – Неуверенность, страх, нервозность. Это никуда не уходит. В глубине сознания живет большой черный страх. Когда я иду по темной улице или выхожу из автобуса, у меня начинает колотиться сердце.

А ведь я одна гуляла по Стамбулу, одна сходила с самолетов в международных аэропортах – я всегда была человеком свободного духа, доверяла людям, ничего не боялась. Это так несправедливо.

Я не понимаю женщин, которые не заявляют об изнасиловании, не делают все возможное, чтобы привлечь насильников к ответственности.

Моего мужа поначалу это смущало, но он справился. Он увидел, что наши друзья гордятся тем, как я говорю об этом и помогаю полиции.

Мне помогла styrka – сила. И я каждый день повторяю аффирмации: “Я себе безоговорочно нравлюсь. Я Марго Терри, и я горжусь своей индивидуальностью и уникальностью”.

Одна из них висит у меня на холодильнике: “Успех – это когда встаешь на ноги на один раз больше, чем падаешь”».