Инспектор артефактов - Даниил Светлов Страница 28

Он ещё не знал, что потеряет почти всё: деньги, детей, положение.

Я знал.

Я смотрел на его лицо — открытое, живое, без тени того, что придёт позже. В нём нет осторожности. Только уверенность, что так будет всегда.

Так не бывает.

Вот он — момент до. До того, как жизнь начнёт ломаться — сначала незаметно, потом уже не остановить.

Двадцать лет в Конторе научили меня держать под контролем всё: эмоции, силу, людей рядом. Я считал, что этого достаточно.

Оказалось — нет.

Настя появилась не по плану. Ловец я спрятал не по инструкции. Василиса ревнует. И теперь Морозова.

Я задержался ещё на секунду, потом отвернулся и пошёл к выходу.

Через Дворцовый проезд — в Адмиралтейство. Триста метров. Пять минут.

Адмиралтейство встретило меня запахом бумаги и тишиной. Коридоры пустые, двери закрыты. Ничего лишнего.

3.

Кабинет Морозовой находился на втором этаже. Я постучал.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Она сидела за столом одна. Рядом с ней, в кресле у стены, находился ещё один человек — в чёрном костюме, чёрных очках, с кейсом на коленях. Пальцы лежали на замках — не сжимали, просто касались, как будто он знал, что открывать его придётся. Я сразу понял — это подполковник Чёрный. Слишком уж совпадало с тем, что о нём рассказывали. Он не повернул головы, когда я вошёл. И не поздоровался.

— Денис, садитесь, — сказала Морозова, указывая на стул напротив.

Я сел. Чёрный молчал, и это молчание чувствовалось физически — как дополнительный груз в комнате.

— Я не буду ходить вокруг, — сказала Морозова. — Твоя девушка, Анастасия, вызывает вопросы на уровне выше Конторы. У неё просыпается дар. Она рисует то, что не должна видеть. Её бывший, Андрей, работает с артефактами и имеет связи в Мексике. Ты всё это знаешь.

Я не успел удивиться.

— Мы вышли на неё через Андрея, — спокойно сказала Морозова. — Ты — уже потом.

— Ситуация требует контроля, — продолжила она. — Не потому, что ты плохой инспектор. А потому, что ты в неё влюблён, и это мешает тебе быть объективным.

— Она не угроза, — сказал я.

— Пока, — ответила Морозова.

В этот момент Чёрный подал голос. Низкий, ровный, без интонаций — такой голос не спрашивает, он констатирует.

— Ресурсы либо работают, либо их складируют, — сказал он.

Он не повысил голос. И именно поэтому стало тише.

— Твоя девушка сейчас — ресурс. Нестабильный. Если ты не можешь обеспечить её контролируемое поведение, мы это сделаем за тебя.

Он говорил спокойно, почти лениво, но каждое слово ложилось в воздух, как гиря.

— Сколько времени? — спросил я.

— Три недели, — сказал Чёрный. — Потом — повторная оценка.

Он снял очки. Под ними оказались усталые, почти человеческие глаза — красноватые, с припухшими веками, как у человека, который давно не высыпается. Чёрный убрал очки во внутренний карман пиджака, и голос его стал чуть тише, без этой ледяной интонации.

— Я чистильщик, Денис. Знаешь, в чём разница между чистильщиком и палачом?

Он на секунду задержал взгляд — впервые за всё время.

— Чистильщику не нравится то, что он делает. Он просто делает это чаще других.

Потому что если не я — придёт тот, кому понравится.

Он надел очки обратно. Лицо снова стало маской.

— Три недели. Не подведи.

Морозова посмотрела на меня. В её взгляде не было ни угрозы, ни сочувствия — только усталое принятие.