Бойся тишины - Роберт Брындза Страница 3

— Не могу… дышать, – прохрипел он.

— Кайл, меня зовут Мэгги. Я врач. Все будет хорошо, – произнесла я, осторожно снимая с его груди пропитанные кровью бинты.

Повреждения оказались глубокими: судя по всему, напавший был в ярости. Хриплое дыхание юноши указывало на пневмоторакс, а это означало, что воздух попадал в плевральную полость через колотую рану в груди. Из другого отверстия рядом с сердцем безостановочно текла кровь.

— Шесть единиц первой отрицательной, четыре-пять миллиграммов морфия, – распорядилась я.

Радж и Келли уже действовали, устанавливая капельницы с кровью и необходимыми препаратами. Внезапно глаза молодого человека расширились, и его тело забилось. Раздался длинный звуковой сигнал кардиомонитора, зафиксировавшего остановку сердца, и я увидела, что кровотечение прекратилось. Вероятно, лезвие прошло слишком близко к сердцу.

— Нож задел правый желудочек? – предположила Диана.

— Думаю, да, – кивнула я, наклоняясь ближе.

Критическое состояние пациента требовало быстрой реакции. При попытке перезапустить сердце может случиться скачок кровяного давления, и, если камера задета или, хуже того, разрезана, это неминуемо приведет к расширению разрыва и интенсивному кровотечению. Не было времени перемещать пациента и готовить к операции. Решение нужно было принимать немедленно.

— Набор для двусторонней переднебоковой торакотомии. Готовьте правую сторону, – распорядилась я.

Я опытный хирург, но экстренная торакотомия была непростой и рискованной процедурой. Приходилось вскрывать грудную клетку и проводить импровизированную операцию на сердце. Радж и Келли быстро приступили к интубации Кайла. Времени на анестезию не было, но они должны были держать наготове седативные средства, если он придет в сознание. Через мгновение у Дианы был готов стерильный набор, состоявший из витой проволочной пилы Джильи с Т-образными ручками на обоих концах, предназначенной для распиливания костной ткани, зажимов, щипцов, скальпеля и костных кусачек.

На расстоянии двух дюймов от правого соска Кайла я сделала четырехдюймовый надрез и углубилась в мышечные слои. Двумя четкими движениями – слева и справа – отделила ребра пилой Джильи. Диана, державшая наготове металлический расширитель, вставила его в разрез. По мере того, как он растягивался, раздвигая ребра, полость расширялась. Из нее хлынула кровь. Такое кровотечение чаще всего означало, что нож проник в сердце. Подобные ранения почти всегда приводили к летальному исходу. Мальчик лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Его грудь и торс представляли собой ужасное зрелище, а лицо по-прежнему оставалось одновременно взрослым и уязвимым: еще не мужчина, но уже не мальчик. Смерть в столь юном возрасте – всегда невероятная трагедия. Я вдруг живо представила его в недалеком будущем – абсолютно здоровым, в свадебном или строгом деловом костюме. Шрамы на теле стали бы его секретом. Их не будет видно, а лицо во время нападения не пострадало.

— Кайл, не уходи! Не вздумай умереть, слышишь? – пробормотала я.

Радж отрегулировал освещение над нами так, что грудную клетку Кайла было видно идеально. Требовалось четко и аккуратно работать скальпелем, разрезая ткани, грудину, а затем перикард[2]. Диана осторожно отодвинула легкое, открывая доступ к сердцу. Я не ошиблась: правый желудочек оказался поврежден.