Обещание на крови - Лиз Мистри Страница 3

— Теперь все хорошо. Я полицейский. Вы в безопасности.

Ничего. Ни кивка, ни движения – лишь три пары темных, грустных, немигающих глаз. Он постарался вспомнить, чему их учили в академии, но никто в Туллиаллане не готовил его к чему-то подобному. Он повернулся к открытой двери и заговорил взволнованным шепотом:

— Сержант, вы мне нужны.

Но от слабого голоса Флетчера у него по спине пробежали мурашки.

— Помоги. Сердце болит. Нужна скорая!

Констебль прикрыл глаза. Серьезно? Серьезно, блин? Это мой первый рабочий день, мало того что я нашел троих малявок в этой выгребной яме с дерьмом, так еще и мой сержант бросает меня одного? Куда уж хуже.

— Я вызвала, – раздался прокуренный голос одной из соседок. – Я останусь с ним, – добавила она ласково. – Все будет хорошо, Флетч. Ты справишься. Помощь уже в пути. – И потом: – Да чем здесь, черт возьми, так воняет?!

В надежде, что слова соседки относились к вони в доме, а не изо рта Флетчера, констебль с облегчением вздохнул. Одна проблема решена. Но он еще не нашел мамашу. Он приложил палец к губам:

— Сидите тихо. Я найду вашу мамочку и приду за вами, хорошо?

Как об стенку горох. Но у него не было времени ждать. Попятившись, он закрыл за собой дверь и повернулся к другой, той, что слева. Когда он взялся за ручку, по спине пробежали мурашки и волосы на затылке встали дыбом. Он был не из тех, кто верит в шестое чувство и прочее дерьмо, но его не покидало беспокойство. Несмотря на холод, струйки пота стекали у него под мышками, а в животе словно копошились личинки. Соберись! Ты теперь здесь за главного, пока старикан Флетч стонет внизу лестницы, как подыхающий бегемот. Он ухмыльнулся. Неплохо для первого дня на службе, а? А ведь я еще даже смену не сдал.

Он глубоко вдохнул и тут же пожалел об этом, закашлявшись так, что свело живот. Рвота обожгла глотку, но он с усилием ее проглотил и, навалившись на дверь всем весом, ворвался в худший в своей жизни кошмар.

На полу зазвенели бутылки из синего стекла, от неожиданности констебль уронил телефон, и комната погрузилась во мрак – что было ему на руку. Меньше всего в жизни ему хотелось бы увидеть нечто раздутое и шевелящееся, лежавшее на постели.

С бьющимся сердцем он отмахнулся от мух и, снова воздав хвалу перчаткам, поднял телефон с загаженного пола. Прикрыв глаза, он всхлипнул. Я на такое не подписывался. Но, вспомнив перепуганных детей в соседней комнате, он заставил себя сосчитать до трех. Такова была их работа. Служба в полиции – не про роллы с ветчиной и омлетом, съеденные в патрульной машине, и не про галлоны кофе за рабочим столом. Она про помощь людям, и констебль еще никогда не видел никого, кто так отчаянно нуждался бы в его помощи, как эти три перепуганных малыша.

Он услышал вой сирен и затрудненное дыхание Отрыжки Флетча, распрямился и снова направил луч фонарика на нечто, лежавшее на постели. Оно выглядело хуже, чем ему показалось с первого взгляда. Человек – мертвец, скорее всего мать тех детей, – лежал с высунутым языком. Но и это было не худшее. Было в трупе нечто непостижимое. Его вид, который констебль никогда не забудет. Он еще долго будет являться ему в худших ночных кошмарах.

Констебль развернулся, выбежал из комнаты, захлопнул за собой дверь и бросился в противоположном направлении. Дети так и не пошевелились, так что он схватил одного, посадил на спину, второго прицепил ручонками к своей шее, а третьего ухватил на руки. Их ноги волоклись по деревянному полу, и он, то ли неся, то ли таща их по земле, спустился по лестнице мимо лежащего, все еще рыгающего Флетча и, не останавливаясь, выбежал в морозную ночь.