Последнее убежище - Клеменс Мишальон Страница 30

А еще за интересную работу платили деньги.

Потом не стало Энни, но я не думала, что моя жизнь как-то изменится. Точно так же продолжала ходить на службу. Однажды вечером, когда Энни еще числилась пропавшей, я допустила серьезный промах, пообщавшись с местным тележурналистом. В принципе, ничего такого: просто сказала, что мы страшно переживаем за мою невестку.

Когда на следующий день пришла в офис, коллеги начали шушукаться, а дальше неприятности начали нарастать, словно снежный ком. Люди избегали встречаться со мной взглядом. На планерках не удавалось вставить ни слова – на меня каждый раз не хватало времени.

Полгода надо мной собирались тучи, а потом старший менеджер пригласил меня в переговорную.

— По-моему, – заявил он, – последнее время вы не уделяете работе должного внимания. Возможно, проблемы личного характера?

Собственно, это был не вопрос. Начальник уже все для себя решил.

Через пару часов после разговора я проходила мимо его кабинета и случайно бросила взгляд сквозь стеклянную дверь. Успела заметить на мониторе нечеткую фотографию Габриэля – видимо, снимал папарацци с длиннофокусным объективом. И шапку: «Жаждущий правосудия». Под ней – подзаголовок: «Не внушающий доверия муженек спокойно обедает, а подозрения против него все усиливаются».

Статья была даже не вчерашней. Габриэль забегал в злополучную бутербродную через несколько дней после обнаружения тела Энни. Дома он не готовил, ел где придется, а в тот день, находясь в ужасном состоянии, не подумал, что за ним могут охотиться папарацци.

Я пошла дальше по коридору на нетвердых ногах.

Мой босс интересуется делом Габриэля, просматривает гнусные статейки на служебном компьютере?

В общем, я уволилась. Не хотела постоянно натыкаться на осуждающие взгляды этого урода, даже любимая работа того не стоила.

На самом деле я больше не желала находиться в подчинении. Мало того, что матери в детстве меня унижали и обвиняли во всех грехах, так теперь еще и здесь мне будут указывать, выискивать несуществующие ошибки?

Я начала работать на себя.

Внутридневной трейдинг – довольно странное для непосвященного занятие. Здесь никто никому не оказывает услуг. Встаю по-прежнему с рассветом, сразу читаю новости и совершаю сделки, благо рынок открыт круглосуточно. К половине десятого, когда многие только приступают к торговле, я уже сделала, что хотела.

Что требуется для подобной профессии? Во-первых, способность к исследовательской работе. Ты должен понимать, какие активы люди ценят, а какие отбраковывают. Мне не нужно с ними соглашаться или спорить. Я просто должна знать.

Каждое утро я ищу возможность. Найдя, тут же за нее цепляюсь. К обеду у меня начинается второй раунд, и завершается он в четыре часа дня, когда американский сегмент рынка начинает закрываться. Делаю последний заход, потом заполняю журнал сделок – да-да, это помогает – и снова читаю новости.

Став внутридневным трейдером, вы можете проводить за компьютером пару часов в день, я же способна заниматься своим делом и по пятнадцать часов – работа приносит мне удовольствие. Трейдинг – единственное занятие, во время которого я наслаждаюсь ощущением риска.

Не каждый способен зарабатывать на жизнь таким образом, но у меня получается, и моя профессия приносит вполне приличный доход.