Обещание на крови - Лиз Мистри Страница 31

Никто не хотел играть с цветной девочкой. Никто не хотел играть с цветной девочкой, от которой воняет грязью и мусором. Никто не хотел играть с цветной девочкой, чья одежда старше нее самой и чья цветная мать – алкашка. Цветной девочкой, у которой нет отца и чьи единоутробные брат и сестра выглядят почти белыми, потому что их папаша – бледный блондин.

Но даже не это воспоминание лишало ее почвы под ногами. Дело было в ожидании – неподписанной открытки, что она получала каждый год в день рождения, а порой и просто так, без повода. В этом году открытку она уже получила. Открытку доставили, пока основные команды следователей были заняты своими делами в других районах города, когда они с Куини просиживали штаны, пася паб в полукилометре от дома, в котором линчевали двоих людей. Как ей объяснить все это Куини?

— Эй, погоди минуту, цыпа. – Куини перегнулась через консоль и ухватила Джеззи за локоть, не дав ей высунуть длинные ноги из машины. Куини держала ее крепко. Она нахмурилась еще сильнее, морщина на лбу стала глубокой, как кратер, но через пару секунд, в течение которых Джеззи безуспешно пыталась стряхнуть цепкие пальцы старшей напарницы, лоб разгладился и в глазах женщины блеснул огонек. Она хмыкнула – странный звук, отдаленно напоминающий смешок, – словно выражала сомнение. – Ты не говоришь мне, о чем думаешь. – Она махнула рукой в ту сторону, где за много километров от них находился дом Кларков в Фолдхаусе. – А думаешь ты о том, что все это предназначалось тебе. Ты веришь, что ради тебя какой-то больной ублюдок взял мачете и посносил головы родителям, выставив на стол так, чтобы их шестнадцатилетняя дочурка увидела их ровно в свой праздник. Думаешь, кто-то решил напугать тебя до усрачки. Так? – Уголки губ Куини приподнялись в ухмылке, и свободной рукой она провела по волосам. – Хорошо, что ты не утянула печеньку с праздничного стола. Да ты бредишь! Галлюцинируешь, черт тебя дери. Ты в плену иллюзий, вот ты где.

Каждое из трех сравнений Куини больно било по Джеззи, пронзало ее, как металлический штифт от разорвавшегося фугаса. Она отдернула руку, перекинула ноги через порожек и выбралась из машины, проклиная себя за то, что дала слабину. Она отчаянно хотела дистанцироваться от напарницы, насколько это было возможно. Единственным оправданием ее глупости, по которой она заговорила с Куини, была усталость. Ночная смена на холоде после нескольких дней бессонницы, а потом и шок от увиденного на месте преступления сделали ее уязвимой. Уязвимой и глупой. Достаточно глупой, чтобы признаться Куини, чтобы поделиться своим грузом с чужим человеком, тем более с коллегой. Если правда выплывет на поверхность, Джеззи придется собрать вещи и подать заявление по собственному желанию. Иначе ее в покое не оставят.

Куини выбралась из машины и поравнялась с Джеззи. Она говорила тихо, почти шепотом, и мягче, словно взрослый с плачущим ребенком. Ее обычная резкость куда-то испарилась.

— Ведь есть еще что-то, о чем ты умалчиваешь. Я права, цыпа?

Джеззи остановилась, холодный воздух обострял восприятие; сделав глубокий вдох, она посмотрела Куини в глаза и покачала головой. А затем закрыла глаза.

— Просто забей, Куини. Я устала. Ночная смена меня допекла. Я сглупила.