Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 32

Когда он поднял голову, перед ним стоял Бобби Бомонт: тот прогуливался по берегу и на обратном пути задержался перед Хорданом. Из угла рта свисала неизменная сигарета, и в меркнущем свете, отражавшемся в стеклах очков, их обладатель казался особенно худосочным и нескладным.

— Читать при свете гаснущего дня… – сказал он. – Почтенное занятие.

Хордан окинул его долгим взглядом и наконец жестом пригласил присесть рядом. Англичанин послушался, обхватил руками тощие, обутые в сандалии ноги, торчавшие из мятых шортов в британском колониальном стиле. Сверху он носил истертый, некогда бывший черным джемпер, чересчур просторный для его субтильной фигуры. Посидев минутку молча, радист показал на море.

— Быть может, мы затем и рождены, – изрек он велеречиво, – дабы увидеть этот час печальный.

Хордан выслушал это с любопытством.

— Шекспир? – спросил он наугад, откладывая лоцию в сторону.

Бомонт поглядел на него с интересом:

— Однако… Да вы, оказывается, образованный человек.

— Я в жизни не прочел ни единой шекспировской строчки, но благодаря вашему исполнению угадал.

— Проницательность – тоже признак культуры, мой милый.

Хордан решил пропустить эту фамильярность мимо ушей. Они немного помолчали – как раз столько, чтобы англичанин сделал несколько последних затяжек и зарыл окурок в песок.

— Тихое место, – вздохнул он.

— Что скажете о радиооборудовании нашего катера?

Бомонт задумался:

— Знаете, я сам хотел поговорить с вами об этом. Там есть одна загвоздка…

— А именно?

— Когда убрали мачту над ходовым мостиком, провод антенны оказался слишком низко. Когда доставят весь комплект оборудования, я проведу испытания, но ничего не гарантирую.

— Мачта нас демаскировала. Пришлось ее снести.

— Ну понятно, но от этого и возникли неприятности, о которых я толкую. На приеме или при передаче с суши все прекрасно, однако в море могут возникнуть проблемы… Связь будет важна?

— Очень. В проливах будут патрулировать два каика: один на северо-западе, другой на юго-востоке. И сообщать нам по радио о появлении целей.

— Ну что же… тогда попробуем одну штуку… Поставим-ка временную радиомачту.

Хордан вскинул руки:

— Всецело полагаюсь на вас.

— Спасибо.

Снова помолчали. Свет стремительно убывал, но еще можно было различить очертания бухты и силуэт катера у причала.

— Странная затея, – неожиданно высказался Бомонт.

Хордан ничего не ответил. Сейчас, когда солнце скрылось, стало свежо. В тридцати метрах от них, перед пакгаузом, где разместился экипаж, разожгли костерок. Это было единственное пятно света на берегу.

— Вы, должно быть, знающий и умелый моряк, если вам доверили такое дело… Тонкое дело, при всей его дикости.

— Дикости? – удивился Хордан.

— Ну разумеется. В двадцатом веке пускать на дно корабли – занятие не для цивилизованных людей, хотя со времен большой европейской бойни прошло всего-то двадцать лет. Не считая мясорубок масштабом поменьше – турки, греки, Смирна и все прочее.

И снова наступило молчание. Вокруг костра двигались красноватые силуэты моряков. Слышно было, как они переговариваются по-гречески и по-английски.

— Какие впечатления об экипаже? – спросил Хордан.

— В целом отрадные, – благодушно ответил Бомонт. – Ваш помощник дело свое знает. Всю жизнь играет в этих водах в кошки-мышки.