Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 35

Эмоции остались такими же, как в прошлый раз. Как когда ее привели в очень похожую комнату после убийства Софи. Она села не по ту сторону стола и поняла, что больше никогда не сможет воспринимать комнату для допросов как прежде. Что место, где она ощущала уверенность и защищенность, всегда держала все под контролем, теперь могло бы вернуться, только найди она убийцу сестры.

И вот теперь. Имя Изабеллы навсегда будет ассоциироваться с тем местом, с тем, что она испытала. Она никогда не сможет отделить себя от Комнаты Исповеди. Вдобавок к тому, не сумеет этого сделать и Эмилия. Ей никогда не забыть вид тела Грегори, лежащего там. Не избавиться от воспоминаний об ужасе и панике Изабеллы.

Знакомый ритмичный стук раздается со стороны входной двери.

Киран.

Она тут же вскакивает, быстро топает в направлении входа, дверь распахивается. Он стоит, скрестив руки, его лицо искажено беспокойством.

Он в курсе.

— Эмилия…

Она быстро идет к нему, бросается в объятия. Внезапно все напряжение, спрятанное внутри, вырывается наружу. Все картинки, заполонившие ее сознание, вылезли на поверхность. Перед глазами вспыхивает пустое лицо Грегори, размываясь и превращаясь в черты Софи и ее большие испуганные глаза.

— Тшшш, ты в порядке, – шепчет Киран, поглаживая ее волосы. Слезы Эмилии падают на его куртку. – Я здесь.

Постепенно ее плач затихает. Он обхватывает плечи Эмилии одной рукой, придерживая ладонь второй, и ведет ее назад в дом. Они опускаются на диван: он садится в угол, а Эмилия сворачивается рядом с ним, подогнув ноги. Но Киран все еще держит ее за руку. Она смотрит на его большой палец, поглаживающий ее костяшки. Между ними появляется напряжение. И во взгляде Кирана есть что-то. Эмоция, которую Эмилия не может распознать.

— Что ты делала там, в лесу, Эми?

— Я просто гуляла…

— Нет, – отрезает он, строго качая головой. – Не ври мне. Давай, я тебя знаю. Зачем ты туда пошла? К тем деревьям, так близко к тому месту, куда подкинули тело Хейли. О чем ты думала?

Она не торопится отвечать, и он хмурится. Его интонация подходит к этому незнакомому выражению лица. Гнев. Его обычно нежный голос напряжен, а добрые глаза наполнены темнотой. Он в бешенстве.

— Я… Я хотела увидеть, что происходит. Узнать, там ли еще полиция. Я же не думала…

— Нет, думала! – Он выпускает ее руку и качает головой. Ладонь внезапно кажется слишком пустой. Он вскакивает на ноги и пристально смотрит на нее.

— Стой! – вскрикивает она, вставая и сжимая кулаки. – Почему ты сердишься на меня?

— Почему я сержусь? Ты серьезно?

— Да!

— Ты позволяешь своей одержимости этим делом взять над собой верх и подвергаешь себя опасности! Что бы ты чувствовала, будь детективом? Помнишь, как мешает ходу дела, когда кто-то из народа решает, что он знает больше, чем мы?

— Я не просто «кто-то из народа», – возражает Эмилия.

— Нет. Но ты теперь и не служишь в полиции. Нам и так достаточно тяжело. Мы не знаем, как убийцы планируют свои преступления, как именно похищают людей и когда возвращают их назад.

— Киран…

— Что, если бы они оказались там? Если бы с тобой что-нибудь случилось? Даже если нет, представь, что пресса узнала бы о тебе, назвала твое имя. Им бы стало известно, кто ты!

— Даже если я и подвергаю себя опасности, это мой выбор.