Невольный свидетель - Таня Грант Страница 37

Брент засовывает что-то в карман, и мои глаза ловят это движение.

— Брент? Что это было?

Он морщит лицо и весь покрывается красными пятнами:

— Мой телефон.

— Так это ты только что меня фотографировал?

— С чего бы мне…

— Брент, — перебивает Нэш. — Я видел, как ты только что вошёл.

— Ну да, это я, — Брент угрюмо скрещивает руки на груди. — Я делал снимки, документировал происходящее.

Я резко втягиваю воздух, когда подозрение просачивается в грудь, обжигая, как кислота.

— Ты это специально сделал? Специально оставил нас без еды, чтобы получить… — я не могу произнести эти слова без презрения. — …свежий контент?

— Что? Нет! — кричит Брент. — Как ты можешь так говорить? — он оглядывает собравшихся в поисках солидарности. — Я просто ошибся, — он потирает живот, как будто у него испортилось пищеварение. — Но, да, Люси, я увидел драматический момент и воспользовался возможностью запечатлеть его. Можешь теперь подать на меня в суд.

— Брент, — говорит Нэш. — Нельзя кого-то фотографировать без их согласия.

Мне это кажется, или его взгляд правда смещается на Джеффа?

— Ну, если бы Люси умела снимать настоящие сторис, а не просто красивые фотки, она бы знала…

— Можете просто помолчать? — кричит Сидни.

Сидни никогда не срывается на крик.

В комнате воцаряется молчание, и её щеки краснеют.

— Знаю, это был долгий день, но мы решили держаться вместе. Это не значит просто оставаться со всеми. Это значит сделать эту поездку полезной для всех, — она сердито смотрит на Брента. — Итак, Брент, удали эти фотки. И, Люси, принеси сюда еду, чтобы мы могли поесть. У меня снизился уровень сахара в крови — уверена, что не только у меня.

Я чувствую себя наказанной, хотя и не сделала ничего плохого. Если Брент собирался сделать что-то полезное, ему следовало разобраться со скандалом вокруг Джеффа, а не фотографировать меня непонятно зачем.

Пока все разбирают еду, Брент мудро остаётся на месте и удаляет изображения под бдительным присмотром Нэша, пока я крадусь к Сид.

— Красиво, — говорю я в знак примирения.

Я киваю в сторону огромного деревянного обеденного стола и ставлю пакеты с едой на кухонный столик. Всё придумала Сид, и пока мы ждали доставки еды, она настояла на том, чтобы поставить на стол керамические тарелки ручной работы, покрытые тёмно-синей глазурью с белыми вкраплениями, напоминающими звёздное небо. Она также завернула столовое серебро в салфетки из сизо-серой ткани и поставила между тарелками мерцающие чайные свечи.

— Спасибо, — выдыхает она. — Но обычные свечи смотрелись бы лучше, — она качает головой и разочарованно фыркает. — Клянусь, я раньше видела несколько свечей в одном из шкафов, но теперь он заперт.

Мурашки беспокойства пробегают по позвоночнику, но я заставляю себя их игнорировать. Вряд ли мы признаем, насколько дерьмово вёл себя Брент.

— Чайные свечи просто великолепны, — шепчу я, проглатывая комок в горле.

Сидни кивает и заглядывает в один из пакетов с едой. Теперь, когда её вспышка гнева прошла, она снова стала спокойной и собранной — слишком спокойной, чтобы я поверила, что она уловила какие-либо странности у Джеффа. Я бы предпочла сосредоточиться на ужине, чем случайно выболтать то, что она пропустила, пока её не было. Как бы мне ни было больно скрывать произошедшее от Сид, я также не собираюсь причинять ей боль правдой. В эти выходные и так было достаточно всяких событий.