Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен Страница 38

Джини подумала, что это странный разговор для взрослого человека, но от осуждения воздержалась.

Кондоминиум впечатлял. Он находился в трехэтажном здании среди елей, на углу Седьмой и Монро, в одном из старейших районов Саут-Хилла. Здесь стояли первые особняки споканских лесозаготовительных и горнодобывающих магнатов: каркасные дома с георгианскими фасадами, дорическими колоннами и балконами, витражами в форме камеи, преломлявшими яркие цвета в лучах послеполуденного солнца. В некоторых домах в плантаторском стиле даже были комнаты для прислуги. В десять лет Джини Перхэм умоляла отца катать ее по этим холмистым улицам.

— Вот их квартира, – гордо сказал Кевин, указывая на окна верхнего этажа со стороны двора. – Ночью они видят весь город – здание газеты и все прочее.

Дверь он открыл своим ключом. Собаку провели в маленькую гостиную, и Джини невольно зажмурилась. Доминировал синий цвет – от ковра до стен. В углу стоял каменный камин, висела большая хрустальная люстра с подвесками, а мебели во французском провинциальном стиле было столько, что она стояла вплотную. Стены были сплошь увешаны гравюрами в позолоченных, завитых рамах.

— Это что, – сказал Кевин. – Ты бы видела наш старый дом на Двадцать девятой. Его мама превратила в дворец.

Джини легко это представила.

Вошла женщина – и будто заполнила собой всю комнату.

«Боже, какое зрелище», – подумала Джини.

На ней был костюм королевского синего, туфли на шпильках, крупный жемчуг и бриллиантовая заколка. Волосы – иссиня-черные кудри, словно спиральная туманность. Кевин говорил, что матери пятьдесят девять – и легкая обрюзглость это подтверждала, но черты лица под плотным макияжем были почти идеальны: полные губы и темные, глубокого синего цвета глаза, как у сына. И вдобавок – рубенсовская фигура. Джини была впечатлена.

— Я – Рут Коу, – произнесла женщина, протягивая руку, усыпанную кольцами. – Так приятно познакомиться. Фред так много о тебе рассказывал.

На мгновение Джини растерялась: кто такой Фред? Но пожала руку и кивнула.

— Садитесь, – сказала хозяйка и тут же увлеклась разговором с Кевином.

Сначала Джини не могла понять акцент, но потом узнала – чистая Алабама. Ее отец служил там на авиабазе. Почему Кевин не сказал, что его мать с Юга?

Миссис Коу была чрезвычайно дружелюбна.

— А вот и Кэти! – сказала она, опускаясь на колени перед колли и осматривая ее как на выставке. – О, какой окрас!

По словам Кевина, в семье всегда держали породистых колли, и мать в этом разбиралась.

Из другой комнаты доносился слабый звук радио или телевизора. Он смолк, и появился мужчина – сдержанный, почти без выражения. Крепкий, ростом с Кевина, с седыми волнистыми волосами и четким профилем. Но глаза – запавшие, усталые. Джини подумала, что управлять газетой, должно быть, тяжело.

Без лишних церемоний его представили, и миссис Коу сразу переключилась на рассказ – о недавней эвтаназии любимого самоеда:

— Это как потерять собственного ребенка!

Она говорила с надрывом, будто готова расплакаться.

— Единственное, что меня спасло, – это моя драгоценная дочь. Великолепные дети! Она прилетела из Сиэтла, чтобы быть рядом со мной. Помнишь, Лапусик?

Гордон Коу кивнул.

Кевин тихо пояснил:

— «Великолепные дети» – это она так называет мою сестру Кэти.