Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 39

— Да перестань! Ты ничего не должен ни ему, ни даже Греции. А испанским фашистам и подавно.

Последние слова она произнесла по-французски. Иногда в разговоре они с полнейшей естественностью переходили на него. Причем употребляли тогда церемонное «vous». Со временем она избавилась от легкого русского акцента, который звучал в ее речи пятнадцать лет назад, когда они познакомились.

— Они сражаются с большевиками, дорогая моя, – сказал барон по-гречески. – К этому ты должна быть особенно чувствительна.

И увидел, как она отвела глаза, последний раз затянулась и медленно погасила сигарету в пепельнице, стоявшей рядом на смятых простынях.

— Слишком много времени минуло с тех пор, как я была такой, – ответила она. – Как мы были такими.

Это верно, невесело подумал барон. И вспомнил, как, сопровождая свою подружку и едва успев пригубить «бренди-флип»[29], сидел, облокотившись на стойку в маленьком баре «для своих» – модных актрис, влиятельных политиков, международных бизнесменов, которые, рассевшись на высоких табуретах, ждали, пока их жен, невест, любовниц обслужат этажом выше, – и впервые увидел эту женщину: она спускалась по винтовой лестнице. И навсегда запомнил, что ее туалет – вечернее платье из лилового муслина, удивительно сидевшее на ней, – назывался «Il viendra»[30]. Через два дня она, эта женщина, которую тогда звали Лена Меншикова, и он, барон Пантелис Кетельос, ужинали у Прюнье, а еще через пять недель обвенчались в Монте-Карло.

— Значит, это правда, что отсюда они будут нападать на русские суда? Что остров Гинайка станет их базой?

— Да, так задумано.

Она скептически поджала губы:

— В двадцатом веке? Что за чушь.

Женщина порывисто поднялась с кровати: босые ноги ступили сначала на ковер, а потом на холодные плиты пола.

— Хочу взглянуть на это… С моря, издали, а?

Барон покачал головой:

— Нет, нельзя.

— Почему это? – Она уже сбросила с плеч кимоно. – Это же наш остров.

Кательос созерцал ее тело – ровно и сплошь загорелая кожа, плавные изгибы бедер, маленькая и все еще почти девически упругая грудь. Крутые завитки в развилке длинных ног.

— Это будет неблагоразумно, – спокойно возразил барон. – Это люди, которые… Ну, короче говоря, они представляют собой опасность.

— Ты ведь только что сказал, что их начальник производит приятное впечатление!

— Так то начальник. И потом, есть договоренность. Официально нам ничего об этом не известно.

Она открыла шкаф. И после краткого раздумья достала и надела белые брюки грубого полотна и матросского фасона. Потом вытащила черную трикотажную майку и, не натягивая ее, обернулась к Кательосу:

— Это смешно. Они здесь. И хуже всего, что даже не платят тебе за это.

— Они предлагали… Метаксас…

— Оставь ты Метаксаса, ради бога! – перебила она. – Слышать больше не могу о нем и о твоих дурацких правилах! Будто я не знаю, что ты отказался брать с них деньги. Ты ведь должен был выяснить, кто они такие, разве не так?

— Я должен был сперва уяснить, кто такой я.

Она сверкнула глазами:

— Думаешь, это кому-нибудь важно?

— Не думаю, – угрюмо кивнул он. – Это даже для тебя не имеет значения.

Меж тем она завершила туалет. Сунула ноги в парусиновые туфли на резиновой подошве.

— В самом деле, Лена, куда ты собралась?

— На Сирос. Я уже почти две недели там не была.