Она пробуждается - Джек Кетчам Страница 4

Дорога уходила влево, и когда он свернул, то оказался около дромоса – коридора примерно в двенадцать футов шириной и сотню длиной, прорубленного в горе со стенами из камней, скрепленных известкой. Гигантских камней. Просто циклопических размеров. Это был самый точный термин. Казалось, что стены возводили огромные руки. Он двинулся дальше.

Теперь он спускался с пологого склона, по обе стороны от него торчали пучки пожухлой или зеленой травы, а высокий узкий вход напоминал огромный, в сорок футов высотой, кинжал, воткнутый в сердце горы – жестокий, великолепный и такой большой, что невольно начинало теряться ощущение пространства. Чейз понимал, почему древние греки изображали своих богов в человеческом облике. Разве можно определить, кто построил это сооружение: люди или божества?

Шлиман считал, что здесь находилась могила Агамемнона.

Агамемнон.

Царь, который повел греков в Трою. Наследник проклятой династии Атрея, берущей свое начало во тьме веков, с того момента, когда один брат скормил другому мясо его собственных детей. Царь суровых людей бронзового века, которые жили за шестнадцать столетий до Христа, и чьими покровителями были боги и богини земли и урожая, а не боги океана и неба с Олимпа.

Агамемнон. Убийца дочери. Убитый своей женой и царицей.

Мужской генерационный принцип. Принесенный в жертву женскому, репродуктивному.

Это происходило снова и снова по всему миру всякий раз, когда на землю обрушивались голод и бедствия. Чейз подумал, что, возможно, такой человек действительно существовал, и в этой истории есть доля истины. Его принесли в жертву, как и многих правителей до него, когда они становились слишком старыми, начинали терять силы и выносили спорные решения. Их приносили в жертву богине земли, чтобы она возродилась и все началось сызнова.

Такие традиции были у жителей Микен – людей, построивших это сооружение.

Порыв ветра взъерошил его тонкие каштановые волосы, он пригладил их ладонью и смахнул пот, стекавший струйкой по его небритому подбородку.

Гробница по-прежнему излучала энергию, которая притягивала его, словно магнит. Он чувствовал это даже у входа.

Чейз заглянул внутрь. Никого. Он опередил всех туристов. Они все еще находились в крепости на горе.

Замечательно.

Его охватило волнение, он почувствовал себя открытым, готовым покорно принимать все, что исходило от этого места. Легкая волна адреналина захлестнула Чейза. Все, как и должно быть.

«Вперед», – подумал он.

Чейз вошел внутрь.

От первого его шага толос запел ему.

По-настоящему запел.

Чейз услышал гудение пчел, но откуда оно доносилось, откуда? Он не увидел ни одной. Возможно, звук издавали земляные осы из ниш между камнями? А потом – щебетание птиц, десятков воробьев, и оно становилось все громче и громче, пока Чейз шел по гробнице. Стараясь не подпустить его к своим гнездам, птицы носились по круглому, похожему на улей помещению, сконструированному таким образом, что каждый шаг сопровождался отрывистым эхом, от которого, казалось, дрожали стены. Он пошел к центру гробницы.

Какое-то время Чейз стоял и смотрел на стены, почерневшие от костров пастухов, на огромные камни в основании стен, которые по мере возвышения стены становились все меньше и меньше, пока не сравнивались размером с обычными кирпичами и располагались на самом верху концентрическими кругами. Вскоре птицы успокоились. Воздух был прохладным и неподвижным. Единственный яркий луч солнечного света проникал через вход, омывая Чейза своим золотом.