Ночь в замке - Вероника Генри Страница 4

Неудивительно, что Дэниел меня бросил, подумала я, глядя на себя в зеркало.

Прошлой меня почти не осталось после потери мамы, работы, которую я любила, и гнезда, которое за последнюю пару лет стремительно опустело. Да, я ожидала, что дети рано или поздно выпорхнут в свою, отдельную от меня жизнь, но не их отец! Что стало с организованной, стильной, энергичной Конни с ее головокружительной карьерой, напряженным графиком и завидным гардеробом? Я горела так ярко, подумалось мне грустно, но погасла, растоптанная до такой степени, что от меня осталась лишь слабая искорка. Не было ничего, что могло бы доказать мне, что я что-то значу. И причин вставать с кровати тоже не было.

Кроме звонка Лизмей. Это было первое за много дней событие, которое слегка меня расшевелило. Я почистила зубы и заставила себя принять душ, облившись кучей самых разнообразных гелей, шампуней и кондиционеров и даже осилив бритье подмышек. Десять минут спустя я вышла из ванной, благоухая «Л’Окситаном», и надела чистую одежду. Ничего особенно модного или достойного появления на подиуме, поскольку я могла выносить только мягкий трикотаж, но, по крайней мере, я стала приятней пахнуть. Уже огромное достижение.

С момента звонка Лизмей прошло уже с полчаса. Я взяла телефон и, подойдя к окну, раздвинула шторы. В комнату хлынул дневной свет, и я, проморгавшись, взглянула на обнесенный изгородью сад, в который вложила столько труда: аккуратно подстриженная живая изгородь из самшита, магнолия, клумбы, засаженные георгинами шоколадных, винных и лиловых оттенков, такими темными, что они казались практически черными. Шик, минимализм и совершенно бесполезная трата времени, подумалось вдруг.

Я опустилась на кровать и набрала номер Лизмей.

— Конни! – с явным облегчением выдохнула она в трубку.

— Прости, я была в душе, когда ты позвонила.

Моя ложь, выдуманная наспех, была скользкой, как обмылок.

— Спасибо, что перезвонила.

В ее голосе звучала отчаянная признательность.

— Что такое? Что-то случилось?

— Я всю голову себе уже сломала. Не знала, кому еще позвонить. Но потом подумала, что ты можешь кого-нибудь знать…

— Продолжай.

— Мы с Пирсом на следующей неделе возвращаемся в Лондон. У него назначена операция по замене тазобедренного сустава. Ему уже давным-давно следовало ее сделать, но он все тянул и тянул. – Лизмей вздохнула. – Девушка, которая отвечала у нас за готовку, в пятницу уволилась. Так что теперь некому приготовить ужин. С завтраками остальной персонал как-нибудь справится, а вот с ужином – нет.

— Но почему она вдруг решила уйти? – возмутилась я такой безответственности.

Лизмей замялась.

— Пирс ей нагрубил. Мне кажется, он это нарочно. Потому что не хочет делать операцию.

— Это безумие.

— Я знаю. Но он упертый старик. Поэтому я пытаюсь его перехитрить. Нет ли у тебя на примете кого-нибудь, кому можно это поручить? Я подумала, ты с твоими связями должна кого-нибудь знать. Мы не можем себе позволить отменить все бронирования. – Это признание явно далось ей нелегко. – И операцию не делать нельзя. Он не живет, а мучается. Это всего лишь до Рождества. Потом мы вернемся обратно.

Я некоторое время молчала. Мои мысли перекинулись на шато Виллет. Эти шероховатые пастельные стены, широкая лестница, ведущая к дубовой арочной двери. Воздух, напоенный ароматом мимозы. Шелковистая гладь озера. Вино, оттенком напоминающее бледно-розовые младенческие ноготки.