Остров Спящей Женщины - Артуро Перес-Реверте Страница 41

— Ну, не сказал, так мог бы.

Они понимающе переглянулись и выбрали путь к площади Карйагды. Они бывали здесь раньше и доходили до Кладбища палачей. Солёнову, похоже, нравилось там, среди безымянных надгробных плит, – дело было в том, что стамбульцы не желали хоронить дорогих им покойников рядом с теми, кто при жизни извлекал из казни ближнего своего немалый доход. Впрочем, место было приятное, и Лонкар предпочитал думать, что пристрастие к нему объясняется чисто эстетическими соображениями.

— Кое-что есть, – сказал он, проведя ногтем по усам. – Не поручусь, что это важно, однако кое-что есть.

— Я весь внимание, – кивнул русский.

И Лонкар попытался облечь в некую вещественность то, что до сей поры было лишь его смутными ощущениями. Есть, сказал он, кое-какие признаки, что франкисты заинтересовались судами, проходящими через Дарданеллы. Это уже совсем не ново, но в последние дни стало очень очевидно. И кажется, будто что-то иное – а что, пока непонятно – смутно вырисовывается в пейзаже.

Солёнов, поигрывая зонтиком, слушал внимательно.

— Интересно, мне кажется, хотя и несколько расплывчато… Нельзя ли, товарищ, поконкретней?

— Нельзя, и это меня беспокоит. Это скорее ощущения, нежели факты. И все же возьму на себя смелость сказать: что-то замышляется.

Солёнов в задумчивости прошел еще несколько шагов молча.

— Постоянно кого-то в чем-то подозревать – это естественно для хорошего коммуниста.

— Вы имеете в виду паранойю? – не удержался Лонкар.

Русский сурово покосился на него:

— Вы, испанцы, для красного словца… Подозрение, я сказал! Здоровая предусмотрительность, умение всегда быть начеку и твердо помнить, что буржуазная империя всегда действует тайно и скрытно. И внедряется в самые благородные сферы, чтобы наносить ущерб международному пролетариату.

— Вы просто сняли у меня с языка.

Солёнов резко остановился и уставился на Лонкара:

— Вы что, товарищ Лонкар, глумитесь над Советским Союзом?

— Боже упаси.

— Боже?

Они постояли напротив друг друга с серьезным видом, но внезапно покатились со смеху. Солёнов немного сдвинул назад шляпу, распахнул пальто, достал кожаный футляр и предложил Лонкару сигару – это была хорошая турецкая витола[31] «Осман». Потом, еще утирая заслезившиеся от смеха глаза, щелкнул зажигалкой – в золотом «Паркере» не было ничего пролетарского – и поднес огня.

— Сможете как-нибудь уточнить свои ощущения?

— Постараюсь.

Они молча курили, стоя между белыми и серыми надгробьями, и созерцали пейзаж – суда, сновавшие во всех направлениях по Золотому Рогу, далекий Галатский мост, Топкапы[32], мечеть Сулеймание под темным небом, туманной дымкой окутывавшим холмы.

— Тут возник деликатный момент, – уже серьезно сказал Солёнов. – Как вы знаете, разрабатывается договор, призванный умерить активность фашистов в Средиземном море… Немцы и итальянцы больше не смогут безнаказанно перехватывать транспорты, везущие в Республику военные грузы. И даже флот франкистов лишится права задерживать, досматривать или топить торговые суда за пределами трехмильной зоны территориальных вод. – Он помолчал, пососал сигару и медленно выпустил дым. – Москве неудобно будет высказываться по этому вопросу, пока договор не подписан.

— Однако вы же, пусть даже временно, не прекратите сообщение с нашими портами? По крайней мере, мы на это уповаем.