Мимо открытых окон - Брин Гринвуд Страница 41

— Подойдите сюда, ваше высочество, – позвала я.

Эйден посмотрел на меня, как на чокнутую, но я не отреагировала.

Садик ответил длинной раздраженной тирадой на арабском.

— Вы хотите освободить руки или нет?

Он вышел из комнаты и опасливо приблизился. Эйден что-то ему сказал, из чего я уловила только последние слоги: «моо-ха-ду-бун». Что это значило, я не знала, но язык определенно был арабский, потому что эмир оторопел.

Я бросила Эйдену взгляд, означающий «что это было?», но он не удостоил меня вниманием. Юнец протянул ему руки, и Эйден разрезал стяжку перочинным ножом.

— Ты говоришь по-арабски? – спросила я у садовника.

— Немного. – Он сунул стяжку и нож в карман и направился к двери на лестницу.

— Спасибо! – крикнула я ему вслед.

Он обернулся и коротко кивнул, но не остановился.

Позади меня новичок уже вернулся к себе в комнату. Я пошла за ним и сказала:

— Я позову вас на ужин, ваше высочество. Если захотите принять душ, полотенца в стенном шкафу. Я могу одолжить вам пижаму и постирать вашу одежду.

Когда Исабель прислала ужин, я пошла к принцу и сообщила ему об этом. Он лежал на кровати, уставившись в потолок, и ничего не ответил. Я растерялась, не зная, что делать, поскольку не умела общаться с подростками.

Ждать его мы не стали, но, когда уже заканчивали трапезу, он явился в столовую и огляделся вокруг. Увидев тарелку с нетронутой едой на конце стола, он взял ее и удалился в свою комнату. После того как я отправила вниз на кухню грязную посуду, Исабель сообщила в интерком:

— Нет одной тарелки и набора столовых приборов.

— Извините. Новенький еще не поел.

Она недовольно вздохнула, но ничего не сказала. Непонятно, почему она все еще беспокоилась о столовых приборах: я уже знала, что они не помогут отвернуть шурупы в окне ванной комнаты Мину.

Края ножей для масла и ложек были слишком толстыми и не проходили в прорези на головках шурупов, а вилок нам никогда не давали. Может, это просто нарушало заведенный распорядок? Моя мать считала необходимым вымыть посуду, прежде чем лечь спать. Она верила, что грязные тарелки, оставленные на ночь, – это не по фэншую. Возможно, Исабель тоже волновалась о своем ци.

Через некоторое время я зашла в комнату эмира. Пустая тарелка стояла на столе, и я ее забрала.

На следующее утро я пригласила его на завтрак, который он проигнорировал. Затем я позвала его в класс, но он лишь презрительно фыркнул в ответ. В обед подросток повторил свой путь за едой. Стоя в дверях с тарелкой в руках, он спросил:

— Почему ты не приносишь мне пищу?

— Можете приходить за ней или есть вместе с нами, ваше высочество. А когда поедите, посуду нужно возвращать сюда.

Он пропустил мои слова мимо ушей, и мне пришлось снова забирать тарелку и приборы, чтобы не злить Исабель.

За ужином повторилось то же самое, и я поняла, как мне повезло, что первым здесь появился Нестор. Было неразумно сердиться на юнца, которого взяли в заложники, но я все же сердилась. В комнате эмира тарелки по-прежнему стояли на столе, а сам он лежал на кровати.

— Пожалуйста, приноси посуду назад в столовую. Ее нужно возвращать на кухню, – попросила я как можно вежливее. Существовали правила, и я была бы рада объяснить их эмиру.

Он не удостоил меня вниманием.

— Если не будешь возвращать посуду, женщина, которая шарахнула тебя током, поднимется сюда.