Последнее убежище - Клеменс Мишальон Страница 44

Уильям был владельцем газеты, не главным редактором, однако наверняка читал материалы до публикации. Все же старая школа – пиджак, рубашка поло, страсть к расследованиям. Сложно представить, что он не интересовался содержанием статей.

Узнал ли он нас? Габриэля – вполне возможно, и догадался, с кем он приехал в «Ару».

Отправил ли Уильям сделанное за ужином фото газетчикам? Попросил ли их выяснить мою личность?

— Только решил, что выбрался, – вздыхает Габриэль, – и вот меня затягивает обратно.

Я вздергиваю бровь, оторвавшись от телефона.

Это цитата из моего любимого сериала, хотя изначально она все-таки из третьей части «Крестного отца», на которую ссылается гангстер в первом сезоне. При иных обстоятельствах я улыбнулась бы, однако, видимо, мне не хватает присущего Габриэлю черного юмора.

Я встаю и направляюсь к двери.

— Ты куда?

— Хочу подышать свежим воздухом.

— Посиди во дворике, – советует Габриэль.

— Мне нужно пройтись.

Он собирается меня отговорить, однако я не обращаю внимания на его попытки. Опускаю ручку, щелкает замок, и…

И сталкиваюсь со стоящим на пороге Харрисом.

Ахаю от неожиданности.

— Ой, помощник шерифа?

Он застыл с поднятой рукой – явно готовился постучать.

— Привет, – говорит Харрис.

Голос у него уверенный, поза решительная. Арестовал не того человека не в том месте, однако не позволяет мелкому недоразумению выбить себя из седла.

Габриэль вскакивает, становится рядом со мной, и Харрис протягивает ему руку.

— Я помощник шерифа Харрис.

Габриэль кивает, и они обмениваются рукопожатием.

— Со мной вчера говорила ваша сестра, – объясняет Харрис.

Тон у него довольно язвительный, а дружелюбие явно наигранно.

Я дала ему серьезный повод присмотреться к Уильяму, и вскоре после нашего разговора Харрис уже надел на него наручники. А еще через несколько часов поджал хвост и отпустил Уильяма в отель.

Наверняка дело не только в моих скудных показаниях. Скорее всего, копы имели что-то еще. Да и потом – первым под подозрение всегда попадает супруг. А теперь, если Харрису необходим козел отпущения, если ему надо на ком-то выместить гнев за уязвленное самолюбие и подмоченную репутацию, – я самый подходящий кандидат.

И, очевидно, Харрис подготовился к визиту. Не просто так он назвал меня сестрой Габриэля.

С другой стороны, во всем мире не существует ни единого документа, подтверждающего наши родственные связи. Фамилии у нас разные. И в разговоре с Харрисом я не упоминала, что мы с Габриэлем брат и сестра.

Стало быть, он искал информацию и наткнулся… Интересно, на что? Возможно, на какую-то из статей, опубликованных после гибели Энни, в которой рассказывалось об Эмиле и о нас с Габриэлем. Или к нему в руки попал журнал, выдвигавший всевозможные теории.

— Позволите пройти? – спрашивает Харрис.

Обращается он к Габриэлю, не ко мне. Я открываю рот, однако помощник шерифа не дает сказать ни слова.

— Как я уже говорил, мы намерены опросить всех гостей отеля. Многие уже добровольно изъявили желание с нами пообщаться.

Я пытаюсь встретиться взглядом с Габриэлем. Не смей! Не здесь, не сейчас! Мы не будем разговаривать с копами без адвоката. Может, не будем вообще.

— Что ж, хорошо, – пожимает плечами Габриэль и кладет руку мне на плечо.

Если думает, что успокоил, то ошибается. Не доверяю я больше заложенной в нас в детстве безусловной вере в необходимость уступчивости.