Магрибский колдун - Елена Леонова Страница 46

— Типа того. Все эти свечи… заброшенный дом и пустырь, где найдены тела. Расплавленный воск на лице. Ну не кажется мне это просто убийством. Как будто преступник хочет что-то сообщить нам своими действиями. И они связаны с Марокко.

— Понимаю, — Филипп захлопнул ноутбук. — Что именно тебя интересует?

— Любая информация. Книги, легенды, обряды… колдуны, — Саблин поморщился на последнем слове. — Всё, способное пролить свет на их практики. Особенно интересуют ритуалы и с чем они связаны. Ты единственный из моих знакомых, кто понимает в этой… прости, Господи, ерунде. Расскажи мне всё, что слышал, читал, видел во сне, неважно. Любая деталь может быть важна.

Филипп, задумчиво почесал подбородок.

— Знаешь, сейчас, когда ты спросил, я вспомнил наш разговор с Аминой.

— Убитая женщина-археолог?

— Да. Когда мы были в мечети, она рассказывала про найденные там реликвии и говорила, что находка, вероятно, относится к языческой, доисламской культуре Марокко.

— Так. И?

— До седьмого века, пока в Северную Африку не пришёл ислам, там был сильно развит один культ, практиковавший, скажем так, альтернативное понимание устройства нашего мира и Вселенной.

— Не понял, — Саблин чуть отодвинулся от стола, когда официантка поставила перед ним кофе и бутерброд. — Что за культ? И как это понимать: альтернативное устройство мира?

— Я говорю про магрибских колдунов, — с улыбкой объяснил Филипп, уже ожидая бурную реакцию следователя на его слова. Но Саблин лишь сильнее нахмурился и сделал глоток кофе.

— Рассказывай.

Глава 33. Москва. Воскресенье. 15:40

Смирнов был слегка озадачен поведением друга. Саблин всегда подшучивал над мифами и легендами, когда писатель затрагивал подобные темы. Очевидно, текущее дело вынуждало следователя погрузиться в то, что он всегда отрицал и не хотел принимать.

Филипп начал говорить. Рассказал о берберских племенах, о древних верованиях, о джиннах и духах, населяющих пустыню. О колдунах, известных как «сахра», которые, по преданиям, могли управлять стихиями, насылать проклятия и даже воскрешать мёртвых.

Знания сами собой всплывали в памяти писателя. Никогда не увлекаясь темой африканского фольклора, он неожиданно для себя вспомнил всё, что слышал о мистицизме Магриба.

— Колдуны верили в силу крови. В её очищающую и одновременно разрушительную энергию. Ритуалы, связанные с ней, у них были самыми могущественными. Я читал о жертвоприношениях, о заклинаниях, написанных кровью на стенах пещер. Есть мнения, что они использовали кости и волосы жертв для создания амулетов и талисманов.

Саблин покачал головой, доедая бутерброд. На лице майора не было скепсиса или улыбки. Он слушал внимательно и, казалось, сопоставлял каждое слово Филиппа с деталями преступления.

Писатель продолжил рассказывать о древних гримуарах[19], содержащих секреты колдовства, передаваемых из поколения в поколение. О заклинаниях на арабском и берберском языках, о символах, вырезанных на камнях и костях.

Саблин закончил есть, достал блокнот и начал делать пометки. Он не верил в магию, но понимал: преступник, совершающий эти убийства, верит. И чтобы его поймать, нужно понять его мотивы и безумную логику.

— Ты говорил о проклятиях, — напомнил следователь, прерывая Филиппа. — Как они работают?