Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 47

— Привет, симпатяга.

Она достает телефон из кармана, нажимает, но тот не реагирует. Экран черный, в темной поверхности отражается ее усталое лицо.

— Ох, вот блин, – бормочет Эмилия, вспоминая, что ее зарядка, которая обычно лежит рядом со столом в рабочей сумке, сейчас наверху в спальне.

Она смотрит вниз на ждущую Мими и ее огромные глаза.

— Дай мне поставить его на зарядку, и я покормлю тебя, ладно?

Мими облизывается и наклоняет голову набок.

Эмилия ставит ее обратно на пол и быстро взбегает по лестнице в свою спальню, подключает телефон и включает его. Экран загорается.

Она возвращается в кухню и достает собачью еду из шкафа под раковиной. Мими следит за ней не отрываясь, ждет с нетерпением, подметая виляющим хвостом плитку.

Эмилия насыпает ее корм в миску и возвращается к своему столу, опускается на стул и улыбается, наблюдая за тем, как Мими скользит по полу, подбегая к долгожданному ужину.

Она поворачивается к компьютеру, и рука привычным движением шевелит мышь. Мониторы оживают: Твиттер[7] на одном, форум все еще открыт на втором.

Ха. #КомнатаИсповеди снова набирает обороты. Вероятно, из-за серии митингов.

Или…

Громкий звук внезапно доносится из ее спальни, бойкий и яркий. Кто-то звонит ей. Но она игнорирует – а что, если вышло новое признание?

Эмилия быстро переводит курсор на второй экран и обновляет страницу.

Звонок прекращается. Но через пару секунд раздается снова. Пронзительный и непреклонный.

Страница загружается. И вот оно – новое признание – наверху форума, написанное жирным шрифтом.

Взгляд быстро скользит по словам и останавливается, вдох застревает в горле. Она перечитывает еще раз. И еще.

Аноним 01

Убийство. Лондон. Райан Киркланд. Эмилия Хайнес.

Он все еще стискивает фотографии, руки крепко прижали одно колено к груди, а вторая нога, прикованная цепью, вытянута на полу.

Он некоторое время раскачивался вперед и назад, насколько это позволяла привязь, и в его глазах блестела сталь. Будто он пытался изобрести какой-нибудь способ высвободиться. Но затем выражение страха вернулось на его лицо, превращаясь в крайнюю степень ужаса. И наконец он опустился на пол.

Как долго я продержу его здесь в одиночестве? Сколько буду мучить его?

Он знает, что люди появляются в Комнате Исповеди парами. Так было всегда. Без исключений. Так почему с ним должно случиться по-другому? Почему он должен страдать меньше?

Потому что в этом заключается настоящая боль Комнаты.

Кто останется в живых? Кто окажется жертвой?

А какие ваши предпочтения?

Комната

2:29

Райан сидит на полу и смотрит в зеркало, прислонившись ноющей спиной к грубым бетонным блокам. Он видел достаточно фильмов и телешоу, полных дерзких детективов и неуловимых шпионов, чтобы понять, что он, вероятно, глядит в двустороннее зеркало. Человек, который притащил его, который все это совершает, следит за ним прямо сейчас? И когда… Когда они собираются заставить его признаться?

Он отрывает взгляд от зеркала и переводит его на таймер, все еще остановленный на 00:60. Когда часы начнут тикать? Ролики, снятые в Комнате Исповеди, прокручиваются снова и снова в его голове: первая жертва – она с парнем получала предупреждение или отсчет просто начался? И что – или кто – заставило их говорить?

Он осматривает комнату снова, пытаясь проанализировать каждую деталь. Должно быть что-то. Должен быть способ выбраться отсюда.