Демон Рида - Ирина Тис Страница 48

— Возможно, нужно было.

Разворачиваюсь и смотрю в ее невинные глаза. Они стали немного живее, чем были, в них появилась небольшая искра. Но лишь немного, давай же, милая, очнись.

— Возможно…

Она слабо кивает и поджимает губу. Это была сдержанная улыбка?

— Вы должны мне две рубашки, одна в вашей крови, мисс Петерсон, вторая в кофе.

И услуги по замене постельного белья.

— Я умею отстирывать кровь.

Так вот откуда у вас этот навык. Вы отстирывали свою, я надеялся, что вы убивали девственниц, участвовали в жертвоприношениях. А вы всего лишь резали себя. Печально, милая. Я рассчитывал на большее.

— И давно вы умеете ее отстирывать?

Ну же, мисс Петерсон, не заставляйте меня спрашивать, говорите сами.

Она отводит взгляд, я вижу ее сомнение, она не уверена, что готова поделиться со мной, и это понятно. Но я должен знать, это слишком интересно. Она крутит кружку с кофе на столе, так и не притронувшись к напитку, только вдыхая аромат.

— Вчера было ровно четыре года.

Она так и не смотрит на меня, белые волосы закручены в небрежный пучок, и я не понимаю, чем она его закрепила. Несколько прядей обрамляют лицо, которое, кажется, осунулось за сутки. Спать с мокрой головой, милая, ужасная идея.

— Что послужило триггером для вас вчера?

Я не боюсь спрашивать прямо. Мне не страшно ее обидеть. Смерть подруги? Убийство в целом? Состояние брата?

— У вас есть виски?

Неожиданно, милая, а не слишком ли это для тебя? В шесть утра? Слишком крепкий и мужской напиток.

— Нижняя полка в морозильной камере слева от вас под стойкой.

И она спрыгивает со стула, придерживаясь за столешницу, ее немного качает. Плохая идея – смешивать раствор и алкоголь, милая. И еще, скорее всего, на пустой желудок. А она достает бутылку WhistlePig Boss Hog’s Black Prince Rye Whiskey по пятьсот долларов за бутылку и наливает его в хайбол – широкий стакан из толстого стекла.

— У вас есть лед?

А у вас есть совесть? Кто разбавляет виски водой?

— Пейте чистым.

И она опрокидывает бокал будто это русская водка, которую не смакуют и не вдыхают нюансы букета, чтобы раскрыть характер напитка. Богохульство, мисс Петерсон. Она немного морщится и, кажется, не дышит.

— Хороший. – Практикантка поглаживает рубашку на груди ладонью, я уверен, сейчас она ощущает, как огонь разливается по пищеводу. Скудная оценка для этого напитка.

— Лучший, мисс Петерсон.

Она наливает второй и повторяет судьбу первого бокала. Кто так уничтожает напиток? Это неприемлемо.

— Мисс Петерсон, вы пьете лучший напиток, это не дешевое пойло, которое нужно пить залпом и потом не дышать. Его нужно чувствовать, характер напитка должен раскрыться, а не умереть в вашем желудке. Нужно прочувствовать его ноты, давать раскрыться на кончике языка, он должен возбуждать каждый рецептор, вы должны желать его, хотеть коснуться, вкусить снова.

— Хотите меня научить, – тишина на мгновение повисает, и София продолжает: – пить?

Кажется, пары глотков ей хватило, ну, этого следовало ожидать. Ты осмелела, милая?

— Не хочу, мисс Петерсон.

Она наливает третий и опрокидывает его. Не выдерживаю, под пытливый взгляд голубых и пьяных глаз достаю вяленое мясо из холодильника и копченую красную рыбу, острым ножом нарезаю тонкие полосы и прямо на разделочной доске ставлю перед ней на стол. А она уже тянет свои руки к закуске.