Кричащая Башня знает - Любовь Минеева Страница 49

— Ну что тут говорить. Она была классной веселой девчонкой, и мне очень жаль, что ее больше нет.

И в этот момент он сжимает мою руку. Над столом, при всех. Может, эти поминки посвящены Аринке, может, организатор их – Макс, но главная роль теперь точно принадлежит мне.

Макс опускает голову и толкает довольно длинную речь:

— Я любил ее так, как никого раньше. Я не могу поверить, что ее нет. Я всегда говорил ей…

Я, я, я… Подавляю зевок, поигрываю бокалом. Уже не терпится выпить. Наконец он закончил. Делаю глоток и отмечаю про себя, что вино неплохое на вкус. Они болтают о похоронах и сессии. Я продолжаю смотреть себе под нос, мечтая, как Ванька отвезет меня домой в своей машине, как возьмет еще раз за руку, как я буду любоваться на его профиль и представлять, как ерошу ему волосы на затылке.

Поднимая периодически взгляд на собеседников, замечаю, что Макс быстро пьет. К концу второй кружки пива рот его все больше кривится в горькой усмешке, а глаза мутно глядят в одну точку. Начинаю немного переживать, потому что знаю пьяного Макса – сгусток комплексов и ненависти ко всему сущему. Неожиданно он поднимает голову, и наши взгляды пересекаются. Он оживляется, как будто только что заметил мое присутствие. Рита рассказывает что-то о своем колледже, но Макс прерывает ее на середине фразы:

— Ну что, Настена, вскроем карты? – Он криво улыбается, словно видит меня насквозь. – Что ты знаешь о том дне?

— О чем ты? – осторожно переспрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, о чем он.

— Когда она умерла. Что ты знаешь?

Делаю торопливый глоток вина в попытке немного оттянуть время.

— Макс, мы же договаривались… – предупреждает Ваня.

— Осади, Ромео. Пора уже все выяснить. Ну что, Настена? Давно она мне изменяет с этим мужиком?

Радмиру двадцать пять, но для девятнадцатилетнего Макса он, разумеется, мужик. Я обвожу взглядом собравшихся. Макс наклонился ко мне, готовый жадно впитывать каждое мое слово, жест или эмоцию. Ванька с недовольным видом откинулся на спинку стула и глядит себе под нос. Ритка испуганно переводит взгляд, но видно, что ей любопытно до жути.

Я делаю еще один глоток и спокойно, не торопясь отвечаю:

— Нет. Так, пара свиданий.

— Когда все началось? – Голос Макса делается хриплым.

— Я не собираюсь об этом распространяться ни тебе, ни кому-то другому. Это Аринкино дело, и то, что она умерла, ничего не меняет. Хочешь все знать – спрашивай у «этого мужика».

Если смелости хватит.

— Настенка-собачонка. Будешь прибегать и выть на ее могилке?

Ванька вскакивает с места так резко, что я вздрагиваю. Он выдергивает Макса из-за стола со словами:

— Пойдем-ка проветримся. – И посылает мне спокойную улыбку. – Мы сейчас вернемся. Закажите мне еще кофе и себе выпить.

На ходу надевая куртки, они отправляются к выходу. Рита начинает выискивать взглядом официанта, а я раздумываю. Может, меня заманили в ловушку? Специально позвали, расположили к себе добрым жестом, подбросив с кладбища домой, а теперь намерены выпытывать из меня любопытные детали Аринкиной жизни? Но Ванька в таком случае не в теме, да и вообще – хороша ловушка: кафе в центре города, откуда я в любой момент могу просто уйти домой.

Спокойно встречаю взгляд Ритки и вспоминаю один из главных принципов моей жизни: это я расставляю ловушки. Показываю руку ладонью вниз: на безымянном пальце блестит кольцо.