Шурале - Даша Бунтина Страница 5

Она наклонилась ровно настолько, чтобы ее грудь оказалась прямо перед его глазами, а затем по очереди расстегнула последние пуговицы рубашки, обнажаясь.

— Иди сюда. – Он протянул ей руку.

Вика прекрасно понимала, что этот жест рушит «наш-просто-секс», что с Никитой по-другому нельзя. Это тот самый хороший мальчик по всем параметрам.

— Какой же ты дурень, – прошептала она и села ему на колени, задыхаясь от волнения.

Оказавшись лицом к лицу, она почувствовала не просто обычный жар желания, зудящий и требующий разрядки после трудного дня. Нет, это уже было нечто большее. И Вика поцеловала его, признавая все возможные последствия.

Проснулась Вика от дикого желания пить. Никита спал рядом и лишь потянулся, когда скрипнул паркет. Ведь под ногами действительно был чертов паркет, а не ламинат или линолеум, подумала Вика и улыбнулась, представив лицо тети, которая с удивлением посмотрит на нее и спросит, почему это она еще не залетела, чтобы удержать такого хорошего мальчика. Ведь степень «хорошести» тетя определяла наличием собственной квартиры, машины, счета в банке. Ну а паркет – это просто вишенка на торте: значит, денег точно немерено.

Вика прошла на кухню, где слабо горела подсветка, и взяла в руки телефон. На часах было три тринадцать.

«Час дьявола», – пронеслась в голове мысль, и Вика усмехнулась чуши, что до сих пор сидела в ней. Хоть в двадцать два, хоть в шестнадцать, когда просыпаешься между тремя и четырьмя часами, помнишь бабушкину присказку, что в этот час злые духи гуляют свободно.

«Спасибо, бабуль!» – мысленно поблагодарила ее Вика за детский страх.

Холодильник бесшумно жужжал, успокаивая. Вика была здесь впервые; до этого они с Никитой умудрялись находить закутки в управлении или в туалетах кафе, клубов. Все это заводило поначалу, но в этот раз она напилась в клубе по самое не хочу и позволила ему довести себя до своей квартиры.

Жил Никита недалеко от Пушкинского лицея, и Вика прекрасно помнила, как в эти дома еще в пятом классе переехала ее подруга: по словам ее матери, прежний район был ниже их уровня требований.

Вика вспоминала весь этот бред и многое другое, как постоянно в ее окружении твердили о том, что деньги – самое главное. Она посмотрела на литую столешницу из природного камня, прикоснулась к ней рукой – та оказалась холодной. Чувство, что обстановка не ее уровня, раздражало.

Воду можно было налить прямо из дверцы холодильника; Вика лишь однажды видела такой холодильник у подружки, у них еще в те далекие годы вместе со светом даже радио в туалете включалось одновременно с вентиляцией, пока остальные жили в пятиэтажках, где уровень достатка измерялся наличием пластиковых окон в квартире.

Налив холодную воду в прозрачный высокий стакан, Вика прикоснулась к нему губами и едва не выронила из рук, когда проревела строчка из песни группы «Градусы»: «Кто-то на балконе повис».

Вика схватила телефон и прижала к уху. Номер не был определен.

— Старостина? – сухо процедил мужской голос.

— Да? – Вика мотнула головой, отгоняя остатки сна.

— Ты без косметики на ночные выезды готова?

Голова работала медленно, но этот тон она бы узнала даже на том свете. Резкий, вечно утверждающий. Многие бы сказали, что у мужчины в голосе звучит только металл, но Вика догадывалась, что это рабочая уловка и в жизни он говорит мягким баритоном. Ей довелось однажды подслушать его нежный разговор по телефону.