Эффект Гуру - Наталья Ярошенко Страница 5

Тогда, одурманенная общей атмосферой, она, как и все, ловила каждое слово Гуру, словно оно было откровением. Но даже сквозь этот чад восторга её подсознание отмечало, как же тонко он в разговорах касался самых уязвимых струн в душе каждого.

Полина встала и подошла к шкафу, где хранились её записи того времени. Она открыла нижний ящик, в который запрещала себе заглядывать весь последний год, и достала оттуда потрёпанный блокнот, сопровождавший её во всех поездках. Туда она скрупулёзно заносила высказывания Гуру, каждое из которых тогда казалось ей прозрением. Вот одна из записей, сделанная кривым почерком, видимо, в дороге, когда они тряслись в джипе, взбираясь по осыпающимся серпантинам Ладаха: «Отец, провожая сына, напутствовал его: “Иди. Мы – берег, а ты – лодка. Твоё место в плавании. Ищи свой путь”. И сын, оставив свои детские игрушки, налегке отправился в путь».

Это предложение было жирно подчёркнуто, линия уходила за поля, будто рисуя путь самого сына. А рядом на полях аккуратным вертикальным столбиком уже мелким ровным почерком шли её собственные поздние заметки, сделанные после того, как она решила порвать с Гуру:

«отрёкся от привязанностей…

порвал с идеей долга…»

Почему из десятков поездок она вспомнила именно эту? Полина резко подошла к компьютеру и начала судорожно искать фотографии того времени. Там были знакомые лица, но сейчас она смотрела на них не как на единомышленников по тренингам, а как журналист, желающий вникнуть в расследование убийства.

Полина резко встала из-за компа и буквально бросилась к телефону:

— Фёдор, ты уже дома? – с нетерпением проговорила она. – Ты можешь выслать мне список всех, кто был дома у Гуру тогда, когда его отравили?

Федя нехотя выдавил из себя:

— Ну да, уже передал его полиции. Сброшу и тебе.

Разговор прервала возня у входной двери. Старший из близнецов,

напрягшись, пытался сам стащить промокший насквозь ботинок, а младший, словно маленький коала, всё не отпускал шею отца, хныча что-то несвязное и жалобное.

— Так вы всё-таки попали под этот ливень? – спросила Полина, подходя и ловко помогая старшему высвободиться из мокрой куртки.

Младший, корча самую недовольную мордочку на свете, выдавил:

— Там та-а-ак холодно и противно!

— Будь мужчиной, – копируя отца, вступил в разговор старший. – Ведь классно же было по лужам бегать! Такие брызги огромные, как фонтаны!

— Вот ты тоже! – хныча, отозвался младший, – сопли пройдут, потом буду мужчиной.

Полина невольно улыбнулась, глядя на эту сцену. И подумала: вот она, готовая философская притча. Всё зависит от точки смотрения. Одна и та же лужа для одного – грязная и холодная вода, а для другого – море восторга и летящих брызг.

И её собственная жизнь тоже была такой же лужей. Когда она с головой ушла в жизнь группы, то Гуру виделся ей единственным маяком, чьё слово было законом. Теперь же, отряхнувшись и отойдя на расстояние, она смотрела на того же человека через увеличительное стекло и видела искусного манипулятора, виртуозно игравшего на больных струнах человеческих душ для возведения собственного пьедестала.

Хотя, конечно, истина, как обычно, посередине. Именно Гуру, пусть и своими спорными методами, в конечном итоге помог ей разглядеть и оценить то подлинное, что у неё было. Не призрачные «выси духа», а вот этот тёплый, шумный, пахнущий мокрой одеждой и детством дом.