Милый поселок моего детства - Анна Долго Страница 52

— Дядь Миш, подойди-ка, погляди, тут ножик кирпичами обложен был…

Дядя Миша нехотя вошел в сарай, а за ним с горящими от любопытства глазами и Вова.

— Такая злость меня тогда обуяла, такая обида. Словно во всех бедах моих только одна Катька и виновата была! Сама себя не чувствовала я тогда, сама собой не управляла, схватила я нож и по рукоятку в нее воткнула.

— Так это ж ножик… Неужто тот самый? – выкрикнул из сарая дядя Миша.

— А я думал, у вас тут скучно будет! – радостно воскликнул Владимир.

— Не помню, как до дома дошла. Смотрю на руки свои окровавленные, а в них ножик этот проклятый. Я его схватила и в сарай побежала. А там остатки кирпичей сложены были и смеси – у нас тут дом строили, в поселке, папка там работал, так остатки домой притащил и в сарае сложил. Не выбрасывать же! Там-то ножик я и обложила кирпичами, а вещи свои, Катькиной кровью забрызганные, сожгла. Я же и подумать не могла, что кому-то в голову придет мой сарай сносить! А как решение суда пришло – паниковать начала. Только что я сделать могла? Сил у меня с больной спиной, сама, понимаешь, почти нет. Кирпичи ломать мне не по силам. А тут и ты приехала, и у меня надежда появилась с твоими юристами дело уладить. Только не получилось – настигла меня расплата. Вот так вот, Шурка, сами себя мы не знаем, оказывается.

Сандра смотрела на подругу испуганно, не зная, что сказать, и не зная, как поверить в услышанное. Сколько же боли выпало на плечи ее подруги. Сбылось проклятое предсказание! Осуждать не хотелось, а на жалость не осталось душевных сил. Убить родную сестру! Такое и в страшном сне не увидишь, и врагу не пожелаешь, слишком тяжелый крест. Бедный Ваня, несчастная Катя! Не знали они, что своим счастьем беду призывают…

— Машка, это что же – ты Катерину порешила? – дядя Миша растерянно взглянул на сидящую на земле, сломленную и потерявшую себя молодую женщину. – Ох, беда, беда…

— Я во всем признаюсь, дядь Миш, – слабым голосом простонала Маша. – Мне даже легче стало.

— Мария, вы арестованы. Протяните руки вперед! – Владимир говорил громко и четко, словно давно отрепетированную речь.

Маша повиновалась, и на ее запястьях захлопнулись наручники. Сандру знобило, только тяжелые и теплые руки Гошки, опустившиеся на ее плечи, согревали. Мила сорвалась с места и обняла Машку, мертвой хваткой вцепившись в нее, Владимир с трудом оторвал девочку от единственного родного ей человека.

— А Милка-то как же? – испугавшись, запричитала Маша. – Как же она? У нее же нет никого больше!

— Есть социальные службы. Они разберутся. Не переживайте, – ответил пристав, чувствуя себя среди собравшихся людей самым грамотным, а потому и уполномоченным давать ответы.

— У нее спина больная! – закричала Сандра, которой показалось, что сейчас об этом важно сообщить.

— Разберемся, – на этот раз ответил Владимир и добавил, глядя на Сандру, – а вы не забудьте к нам сегодня зайти.

— Ты-то сама как? – участливо спросил Гошка. – Вот это поворот! А я на Ваньку грешил… Вот так мы сами себя не знаем, что о других говорить.

— Я нормально, – тихим голосом ответила Александра, хотя продолжала дрожать; ноги стали будто ватными, а в голове шумело.

— Тебя до дома проводить? – продолжал тревожиться Гошка.

— Нет, не надо Гош, спасибо. Я хочу побыть одна. Подумать.