Весенний обряд - Лу Цюча Страница 54

— Как продвигается расследование, Сяокуй? – ответила вопросом на вопрос Лушэнь. Едва войдя внутрь, она тут же увидела, что девушка возится с колоколами, затем увидела торчащую из стены стрелу и ощутила приступ недовольства, поэтому вопрос Куй вызвал в ней крайнее возмущение.

— Я бы хотела кое-что уточнить. Сколько самострелов здесь хранилось изначально? – намеренно сменила Куй тему разговора.

— Семь. Помимо них есть еще самострелы, которые хранятся в кладовой в задней части главного дома.

— Оказывается, здесь есть еще одно хранилище. После обеда я отправлюсь его осмотреть. И разумеется, обязательно следует заглянуть в комнату госпожи Чжун, в которой она жила эти несколько дней.

— Мне нужно переговорить об этом с отцом.

Лушэнь внезапно осенило.

— Итак, Сяокуй собирается ответить на мой вопрос? Как продвигается расследование?

— Есть одна находка.

Лушэнь недоверчио взглянула на нее.

— Я слушаю.

— Госпожа Чжун не прикасалась к стрелам и самострелам, но на стойке с колоколами остались ее отпечатки.

— И это все, что ты обнаружила? – Лушэнь не скрывала своего пренебрежения. – Я говорила с отцом. Вчера вечером тетушка спрашивала его о колоколах. Она хотела знать, куда их поместили после переезда. Отец сказал ей правду. Исходя из этого, можно заключить, что сегодня утром она отправилась в хранилище, чтобы взглянуть на них. Когда она ушла, старший двоюродный брат и младшая двоюродная сестра еще оставались в покоях. Позже они вместе направились на прогулку к ущелью, где и встретили Цзянли и Жоин.

— Что еще тебе удалось узнать?

— Вот еще что. На теле тетушки обнаружили кремень, которым пользовались для высечения огня – на нем остались свежие следы. Я также спросила братца Чжаньши, откуда взялся фонарь. Он сказал, что на стойке с фонарями в комнате матери действительно не хватает одного фонаря, и тот, который был найден рядом с ее телом, соответствует тем шести, которые остались в комнате.

— Это все?

— Это все.

— Этого уже достаточно, – заметила Куй. – После обеда я осмотрю другое хранилище и комнату госпожи Чжун. Не знаю, удастся ли мне обнаружить новые зацепки. До сих пор у нас нет и намека на личность убийцы, его мотивы, способ убийства. Нам не за что ухватиться, и ни одна версия не выдерживает никакой критики. Как бы то ни было, все это выглядит слишком странно.

— Неужели и это убийство останется нераскрытым, как та резня в доме дяди четыре года назад…

— Надеюсь, что нет.

После обеда две девушки направились в кладовую в задней части главного дома.

Поскольку Куй опасалась, что ей вновь будут «препятствовать болтовней», она велела Сяосюй остаться и помочь семье Гуань подготовить похороны.

В отличие от хранилища, в котором они побывали утром, потолок этой кладовой был значительно выше. На северной стене у самого потолка располагалось маленькое слуховое окно. В этой кладовой в основном хранились ритуальные сосуды и ювелирные изделия, которые могут понадобиться для жертвоприношений и повседневной жизни, а также музыкальные инструменты, несколько ножей в ножнах, семь арбалетов и стрелы.

Дин[79], янь[80], дуй[81], фу[82], гуй[83], цзунь[84], ху[85], хэ[86], пань[87], и[88] – вся хранившаяся здесь ритуальная утварь и посуда относились к периоду Сражающихся царств. Некоторые из предметов Куй видела вчера на приеме, но большинство она увидела впервые. Были здесь и предметы из яшмы и нефрита: гуй[89], би[90], чжан[91], цун[92], ху[93], хуан[94]. Одних только гуй насчитывалось не менее десяти разных видов, отличающихся формой, размером и цветом. Названия некоторых предметов были неизвстны даже образованной и эрудированной Юйлин Куй, досконально изучившей каноны, этикет и ритуал.