Качели смерти - Котаро Исака Страница 54

Меня заставили написать предсмертную записку. Против моей воли.

Стоящие по обе стороны от меня мужчины прижимают мои плечи к спинке стула, чтобы я не мог вырваться.

Я в опасности, я могу умереть! Я чувствую это не головой, а телом. Мозг все еще не способен беспристрастно оценивать ситуацию и пытается убедить меня в том, что я не могу реально пострадать, а господин Ватануки на самом деле неплохой человек. Мое тело интуитивно воспринимает реальную опасность, в отличие от разума.

— Пиши быстрее, Китаяма.

— Ватануки-сан, что вы собираетесь делать? После такого…

— После такого? Я очень благодарен тебе за беспокойство обо мне! Не переживай, Китаяма. Со мной все будет в порядке.

— Но фальсификация документов…

— Ты возьмешь всю вину на себя и покончишь с собой. Премного тебе благодарен! – отвечает Ватануки, словно я сменил его, взяв на себя неприятное для него занятие.

Я едва не отвечаю «Не за что», услышав слова благодарности.

— В общем, пиши быстрее. Поторопись. У меня сегодня еще свидание на Роппонги. – Его легкомысленный тон отправляет меня в глубины ада.

Плохо, все очень плохо. Я поспешно возражаю:

— Я не буду этого делать!

Голос подводит меня. Что еще я могу сделать? Если я откажусь писать, они не смогут мне навредить?

Нет, в этом случае я все равно могу погибнуть. Но я не возьму вину на себя. Это все, что я могу сделать. Моя голова наконец-то работает нормально.

С какой стати мне делать то, что они говорят? Я уже было разозлился, но слова Ватануки снова возвращают меня к жестокой реальности:

— Китаяма, ты любишь свою жену, верно?

— Да.

— Напиши эту предсмертную записку, если хочешь защитить ее.

— Что вы хотите сказать? – ничуть не прикидываясь, спрашиваю я. Нет, я не могу ни о чем думать.

— Если напишешь записку, я ничего не сделаю с твоей женой. Если откажешься, то она тоже пострадает.

— Как ни поступи…

— Ты умрешь в любом случае. Предпочтешь умереть в одиночестве или хочешь, чтобы она страдала еще сильнее? Я не стал бы убивать твою жену, это было бы ужасно…

Я пытаюсь встать. Мужчины, руки которых толще моего бедра, с силой усаживают меня на место. Их пальцы с силой впиваются в мои плечи, я вскрикиваю от боли – она кажется настолько сильной, будто они заживо рвут мою плоть голыми руками.

— Вы поступаете ужасно!

— Для меня в этом нет ничего ужасного, – спокойно отвечает Ватануки. – Вариантов у тебя не много: либо ты спасаешь жену, либо забираешь ее с собой.

— Нет гарантий! – Я говорю единственное, что приходит на ум. – Даже если я напишу предсмертную записку, нет никаких гарантий, что вы не причините ей вреда.

— Ты все равно умрешь и не сможешь это проверить.

Я удивлен тем, с какой легкостью господин Ватануки произносит эти ужасные слова, но понимаю, что он, возможно, уже не впервые лишает кого-то жизни. Сиденье стула подо мной становится холоднее; не знаю точно, но, возможно, я обмочился.

— Будь спокоен, Китаяма. Если ты напишешь записку, у нас не будет причин трогать твою жену. Зачем нам лишний риск? И вообще, я бы держался подальше от твоих родных. Но если ты не напишешь предсмертную записку, то разговор будет другим. В таком случае возможен иной сценарий. На твою жену вполне могут совершить нападение.

— По-по-пожалуйста, дайте услышать ее голос… – бормочу я, бессмысленно открывая рот, как аквариумная золотая рыбка.