Загадка королевского гобелена - Адриен Гётц Страница 56

Однако Пьер Эрар пока не знает ни что ему делать здесь, ни о чем он сможет рассказать. Не всегда легко разговорить людей. Особенно в краю, где все болтливы от природы. Своим простодушным видом он притягивает краснобаев, жаждущих публичности. В здешних кафе почти не встретишь «немногословных»…

Он использует свой обычный, не слишком оригинальный прием: идет в деревенское бистро. В Прюнуа оно расположено на площади возле церкви, между двумя жилыми домами. Называется «Каю».

Преступление чудовищное и необъяснимое. Редкое, из разряда ужасов, на фоне терриконов – такие новости обычно смакуют его собратья из «Голоса Севера». Стены кафе недавно покрасили, – наверное, в начале лета. Хозяйка выбрала красный и желтый; сейчас она радостно приветствует нового клиента, который осторожно прикрывает за собой деревянную дверь. В кафе также продаются бакалейные товары, в углу громоздятся упаковки пива, сидр в бутылках, но без этикеток, батарейки, газовые баллоны. Пьер Эрар заказывает кофе, мамаша Каю не скрывает разочарования.

Он думает о Пенелопе. Он все время о ней думает. Без нее ему скучно. Пьер Эрар весь во власти бодлеровского сплина, который распространяется на изгороди, на деревья Прюнуа. На тропинку, ведущую в поля, которая открывается перед ним из окна. Дом Абера.

Преступление произошло не в старой деревне – это объяснила ему хозяйка кафе, – а на хуторе Уш, в большом доме, построенном в 1860 году, Пьер прекрасно его помнит. Он предпочел раскрыть карты и сразу же объявил, что представляет «Возрождение» – это любимая местная газета.

— Тихий ужас, что они сотворили. А бедный месье Шарль – он приходил к нам каждый день, такой славный человек, ветеринар, не считался со временем, всегда был готов сесть за руль и мчаться на помощь, даже ночью. Жил в свое удовольствие в красивом доме, знаете, сам его отделал, но не зазнавался. Тосковал после смерти жены – она умерла в прошлом году, – но, знаете, вся деревня пришла на похороны. Такой человек… у него были деньги, мог заново устроить свою жизнь.

— Шарль, о котором вы говорите, – это Шарль Абер, ветеринар, который долго жил в Байё? Я так и подумал, когда увидел его имя…

— Вы его знали? У него повсюду были друзья. У вас есть домашние питомцы, собака?

— Нет-нет, я познакомился с ним, когда делал репортаж. Мы не дружили. Просто кошмар, что с ним расправились…

— Я не могла смотреть. Даже на фотографии… Жан-Юг, жандарм, самый храбрый из здешних, рассказал мне, как сумел. Он был потрясен, а ведь он немало повидал на своем веку. Они нашли бедного месье Абера на кровати, будто он спал, а все лицо в крови. Они не сразу заметили, что у него нет глаз. Когда увидели два стакана на комоде, только тогда и поняли. Такие же стаканы, как у меня, да и у всех такие, марки «Дюралекс». И в них будто разбили яйца, красные яйца… Не нужно это придавать широкой огласке, подсказывать извращенцам, которые тут водятся… Не хватало только отпугнуть посетителей. Не пишите про это, я вам рассказываю не для печати. Летом туристы, которые хотят осмотреть мемориал и военные кладбища, проезжают через Прюнуа – это для них приятная остановка, у нас все бывают: американцы, канадцы, англичане… Зря я вам рассказала об этих стаканах…

* * *

Одно только ясно. Глаза в стакане. Это всем ясно, в любой стране, где водятся преступники. Жертва видела то, чего не должна была увидеть.